ДД говорил, что можно научиться внедряться в других людей, в животных и даже в неживые предметы.
— Для этого надо обладать сверхконцентрацией воли.
— Давай попробуем.
— А если застрянем в каком-нибудь стуле? Или в футбольном мяче? Нет, тренироваться надо под наблюдением опытного формонавта. ДД вернётся, попросим помочь.
Саблин замолчал.
Прохор посмотрел ещё пару минут, как в экране очередные участники шоу «Все вместе» перетаскивают в зубах гигантских тараканов, мокриц и скорпионов — от участника к участнику, передавая насекомых через специальные окошки, и выключил ТВ.
В сознании таяли горечь и сожаление, что обыватели увлекаются такими грязными в моральном и этическом плане играми, которые для них выдумывают специальные команды творцов «грязного удовольствия», служащих Мировому Правительству и ещё дальше — Владыкам Бездн.
В Москву прилетели в одиннадцать часов утра.
Саблин ещё из Новой Зеландии сделал звонок другу, и возле шереметьевского терминала «D» путешественников ждал чёрный «Мерседес» с флажком на капоте.
Машина принадлежала депутату Суздальской Думы Пашичу, а Пашич ходил к Саблину тренироваться и никогда не отказывался помочь.
В начале второго Саблин завёз Прохора домой и пообещал навестить вечером.
— Решу проблему места тренировочного лагеря, и завтра же махнём в деревню, всё равно впереди суббота-воскресенье, и на работу идти не надо.
— Давай, — без энтузиазма ответил уставший за время перелёта Прохор.
Юстины дома не оказалось. Зря не позвонил, расстроился он, представляя, как целует её в губы.
Однако едва он разделся и начал распаковывать вещи, зазвонил мобильный.
— Ты где? — раздался в наушнике строгий голос подруги.
— Дома, не хотел тебя беспокоить.
— Я так и знала, что ты себе это позволишь. Мойся с дороги, буду минут через сорок.
Прохор разулыбался, начал стаскивать с себя брюки, нащупал в кармане эргион. Достал, полюбовался, зажал пальцами. ДД уверял, что можно будет обходиться и без демонстрации самого инфобиотона, удерживая его в памяти, но начинать надо было с простого, и усложнять задачу он не стал.
Поискал глазами ближайший домашний предмет, который было не жалко трансформировать, остановил взгляд на пустом флаконе из-под крема для лица, стоявшем на полке в душевой, направил эргион на него.
— Кх!
Флакон пронзила струя нагретого воздуха, и он превратился в простой прозрачный цилиндрик, напоминавший узкий стакан.
— Ага, — сказал Прохор с облегчением. — Это левый конец спектра. Дальше, наверно, будут куб и тетраэдр.
