Такие же рога украшали и остальные стены кабинета.
Кресло окружали шипастые стеклянные колонны. Кроме них и стола в кабинете, освещённом лишь горизонтальной лампой в стыке стены и потолка, присутствовали пластиковые ёмкости разного размера, тазы, машина для мойки полов и набор для медицинского ухода за больными.
Пахло в кабинете, как в привокзальном туалете где-нибудь в глубинке России. Впрочем, причина запаха была понятна: тот, кто ухаживал за неподвижным телом пленника, не особенно старался мыть его и очищать от отходов метаболизма.
Саблин заметил катетер, специальные судки, тюбики, наборы шприцов, и понял, что поили и кормили Прохориила Смирдающего как человека, находящегося в коме.
— Узилище… — пробормотал Марик.
Послышался шум, звук шагов, в кабинет ворвался Мясоедов.
— Вы уже здесь!
— Вы чрезвычайно догадливы, — с иронией проговорила Кисюня-Юстина.
— И что теперь? — оглянулся Саблин-Саблевецкий. — Он же ничего не видит и не слышит.
— Эргион!
— Что?
Мясоедов торопливо подошёл к креслу, осмотрел устройство для поддержки головы в определённом положении.
— Снимаем.
— А потом?
— У нас два эргиона, попробуем проникнуть в башку этого парня и ликвидировать программу захвата воли. Быстрее, здешние холуи Владык уже сыграли тревогу, и скоро здесь соберётся весь спецназ Москвы!
Саблин, Марик и Мясоедов принялись раскручивать винты и вытаскивать стержни из механизма фиксации головы.
Пленник, большеголовый, лобастый, седой, никак на это не отреагировал, в пустых его глазах не загорелся огонёк интереса к происходящему, душа Прохориила по-прежнему находилась в «тюрьме» собственной психики и не хотела возвращаться.
— Эргионы!
Саблин достал свой инфобиотон, Мясоедов свой.
— Концентрируемся на переходе все вместе!
— А… они? — Марик повёл бровью на телохранителей Саблевецкого.
— Они не пропадут. Когда мы уйдём, хозяин очнётся, его подруга тоже, а уж они найдут способ выкрутиться из этого положения и объяснить, что они делают в планетарии.
— Но мы… уже не вернёмся сюда?
— Нет.
— А Прохор… то есть Прохориил.
— Он тоже останется. — Мясоедов начал злиться. — Встретимся с ним там, — палец коснулся виска пленника, — и спросим, чего он хочет, остаться в своём мире и в своём теле или пойти с нами.
— Но из Узилища нет… выхода.
— Это наш единственный шанс — проникнуть в Узилище и настроить команду пленников на побег.
Саблевецкий, Марик и Кисюня обменялись взглядами.
