— Разные миры — разные законы, разные морали, только нелюди остаются одинаковыми. Я, собственно, почему зашёл: наслушался самого разного, а смысла — чего нас тут держат — не понял, я не математик и не учёный.
— Если честно, я тоже мало чего понимаю в нашем положении, — признался Прохор-11, — несмотря на свою математическую подкованность. Мы должны что-то сделать вместе, для чего нас и собрали, но что именно — не знаю.
— Слухи разные ходят.
— Я уже в курсе. «Родич» из семитысячного уверяет, что нас готовят к войне с Богом.
Прохор Смирманящий сплюнул.
— Есть и более шизофренические идеи. Сам-то что думаешь?
Прохор-11 прошёлся по келье: два метра (в ощущении) в длину, два метра в ширину.
— Боюсь, разочарую. Нет поэзии в сердце, и воображение отказывает. Очень надеюсь, что меня ищут друзья и найдут до того, как нас куда-то кинут, на войну ли с Богом, на братание ли с дьяволом.
— У тебя есть друзья?
Прохор-11 улыбнулся.
— Повезло.
— А у меня нет.
— Не повезло. Вот почему я ищу тех, кто хочет уйти. В одиночку сделать это невозможно.
«Гость» повертел головой.
— Придержи мысли, здесь все стены имеют уши, да и не стены это.
— Ничего они с нами не сделают, — отмахнулся Прохор-11, — пока не используют в своих целях. Ты пойдёшь со мной?
— Думаю.
Где-то в глубинах «пещерной страны» родился глухой удар, стены кельи содрогнулись.
Собеседники застыли, прислушиваясь.
— Ещё один, — пробормотал Прохор-1111.
— Чего?
— Ещё одного поймали.
Пойдём посмотрим?
Прохор-11 усилием воли раздвинул стены кельи, и они побежали по бугристому полу тоннеля, который вывел обоих в пещеру с работающим в одну сторону «терминалом прибытия душ».
Посреди неровного зала, из стен которого смотрели глаза собравшихся узников, стоял, озираясь, человек.
И ещё не разглядев его «лица» — ауру, конечно, Прохор понял, кто это.
— Второй?!
— Кто здесь?! — шарахнулся новый узник.
— Угадай с трёх раз, — горько пошутил Прохор-1111.
999Нельзя сказать, что Саблин был о себе очень высокого мнения. И всё же, оказавшись в теле «родича», он не смог сдержать удивления.
«Родич», проживающий в числомире под номером девятьсот девяносто девять, не был ни мастером рукопашного боя, ни оперативником спецслужб, ни сотрудником какой-нибудь государственной структуры. Данишор Саблевецкий — так его звали здесь — был криминальным авторитетом по кличке Сабля.
