Там были и прямые тоннели, и загогулистые, и узкие проходы между ними, тупики, ямы и провалы, грубые каменные лестницы, и снова пещеры, кельи других пленников, и сами пленники — люди, конечно, хотя Прохор подозревал, что среди них есть и формонавты иного облика, живущие не на Земле, а на других планетах Галактики.
Прохора пытались приструнить и сами обитатели этого сурового подземного псевдомира, с которыми он хотел установить контакт и позитивно настроить на решение главной проблемы — совершить побег. Не всем понравился его оптимизм, и не все пленники восприняли идеи нового заключённого — собраться всем вместе и сломать «стены» Узилища.
Кое-кому показалось, что новый «сокамерник» просто-напросто пытается завоевать авторитет, либо того хуже — спровоцировать заключённых на акцию сопротивления и донести «наверх» о побеге."
"Правда, попытка показать новичку, кто тут главный, провалилась. Прохор не зря в реальной жизни занимался боевыми искусствами под руководством Саблина, поэтому смог отстоять свою неприкосновенность и в условиях «виртуального» существования.
Выглядело это в представлении собственной фантазии как налёт «братков».
Он пробирался по кишкообразным тоннелям внутренней пси-сферы Узилища в поисках родственных «душ», как внезапно из боковых коридорчиков выбрались три фигуры в невообразимых лохмотьях: два человекообразных существа, а третья походила на вставшего на задние ноги козла.
Конечно, натуральный облик носителей этих «душ» скорее всего был иным, но воображение Прохора представило их именно такими, и никаких угрызений совести он не испытывал, когда после того, как троица сначала оскорбила его, а потом попыталась совершить акт «психофизического насилия», он ответил им адекватно: «козлу» отломал рога, а псевдоземлянам намял бока.
После этого уже никто не рисковал разговаривать с ним в оскорбительном или угрожающем тоне.
Попробовал он наладить контакт и с главным заключённым Узилища, чей мозг и стал тюрьмой для пойманных формонавтов.
Однако Прохориил Смирдающий, гигант мысли и демократии, великий теоретик, гностик, философ и прочее, и в таких условиях решал научные проблемы, не вступая ни с кем в полемику или просто в беседу. То ли он в самом деле был равнодушен к происходящему, то ли создавал очередную парадигму космологии, торопился и не хотел отвлекаться на пустопорожние разговоры, то ли не слышал голоса «родича», находясь в отдельной, охраняемой «злобными псами» «келье».
