"
"Они даже раз поцеловались в беседке, хотя об этом их попросил Саблин, организовавший с оперативниками Юстины наблюдение за наблюдателями.
Неизвестно, что подействовало на них больше: явное пренебрежение объектов слежки к тому, что творится вокруг них, или их нарочитое спокойствие, но они потеряли бдительность и обозначили свой интерес к происходящему на территории «Марьина острова» так неосторожно, что их можно было легко нейтрализовать.
Однако делать этого не стали в надежде дождаться главных действующих лиц. Поэтому «отдых» Прохора продолжался до обеда и после обеда, с небольшими перерывами, когда он возвращался в «родной дом» — собственное тело, ждущее «душу» хозяина в московской квартире Дмитрия Дмитриевича.
В три часа дня в пансионат заехала группа новых постояльцев в количестве восьми человек: четверо молодых мужчин и четыре женщины. По словам Аллы Юрьевны, это были работники металлургического комбината «Норникель», которым за ударную работу вручили путёвки на Алтай, в пансионат «Марьин остров».
Они должны были на следующий день уйти на Катунь и сплавляться вниз на плотах; в реестре предлагаемых администрацией пансионата видов активного отдыха присутствовал и такой.
Саблин позавидовал отплывающим, заботы которых сводились к получению хорошей порции адреналина и в конечном счёте вели к продлению жизни, как уверяли медики. Он и сам в прежние времена с удовольствием ходил в турпоходы, бывал на Сахалине, на Камчатке и в Карелии, плавал по Селигеру. Но в нынешнем положении об активном отдыхе приходилось только мечтать и заниматься, может быть, и экстремальным, но не отдыхом.
Надо было спасать друга.
За группой работников металлургического комбината в пансионат на джипе с барнаульскими номерами заехала группа парней специфического — полубандитского, отвязного, не вызывающего симпатий — вида.
Все трое были крупного телосложения, украшенные татуировкой от плеч до шей и голов, носили не то майки, не то цирковые балахоны, шорты и устрашающего вида цепи. Вели они себя предельно вызывающе.
Один сверкал абсолютно бритой головой, второй сделал из волос жёлто-оранжевый ирокез, третий носил, не снимая, чёрную бейсболку козырьком назад и серьгу в ухе.
В другое время Саблин не обратил бы на «крутую» команду особого внимания, не раз встречая подобных им качков. Но интуиция вдруг проснулась и начала тихо посвистывать, как пастушок на свирели, и Данимир, не раздумывая, включил режим тревоги.
Позвонил Юстине, предупредил о возможном выходе Охотников.
