Прохор вытащил своё ментальное «щупальце» из головы «родича» и вернулся «домой» — в собственный разум.
Посмотрел на часы: с момента погружения в пространства «матрёшки» прошло больше часа.
На первом этаже дома бубнили в два голоса: Михась разговаривал с женой.
В раскрытое окно спальни вливался живительный поток чистого воздуха, хотя по саду разливалась сонная тишина, рождённая полуденным зноем.
Захотелось искупаться в прохладной воде ближайшего озера. Однако по улице до сих пор шлялись полицейские, поодиночке и в сопровождении каких-то штатских, и Прохор отказался от идеи купания.
Заскрипела под тяжёлыми шагами лестница. В дверь деликатно постучали, вошёл Михаил с кружкой кваса.
— Обедать будешь?
— У меня есть выбор? — пошутил Прохор.
Михаил озадаченно поскрёб ногтем бровь, потом рассмеялся.
— Есть анекдот в тему. Летит американец на самолёте российской авиакомпании. Подходит стюардесса: «Желаете отобедать, сэр?» Он: «А какой выбор?» Она: «Да или нет».
Прохор улыбнулся.
— В нынешние времена вообще могут ничего не дать.
— Так спустишься?
— Через полчасика.
Михась поставил кружку с квасом, забрал пустую и ушёл.
Квас был изумительный, холодный, со вкусом мяты.
Прохор с удовольствием выпил полкружки, послонялся по комнате, полистал подшивку старых журналов «Знание — сила» середины прошлого века, и вновь упал на кровать, не зная, чем заняться. Всё надоело, в том числе и размеренная деревенская жизнь. Хотелось драйва, какого-то движения, перемены местожительства, а он ничего не мог поменять.
«Не ленись, ищи ДД, — посоветовал ему внутренний подсказчик. — Чем раньше ты на него выйдешь, тем быстрей найдёшь способ избавиться от Охотников».
— Если только этот способ существует, — проворчал он.
Взгляд упал на эргион.
Прохор погладил его пальцем, уловил ответную вибрацию. Недолго думая сосредоточился на переходе в состояние энергопотока.
Эргион мурлыкнул посильней, и комната ушла за пределы зрения, исчезла.
Выплыл он из падения-полёта в тихой «заводи» чужой мыслесферы.
Это был числомир, порождённый законами числа 10000, то есть мириадой, и геометрической фигурой, состоящей из десяти тысяч граней. Представить в воображении эту фигуру было непросто, но, с другой стороны, чем большее количество граней имел многогранник, тем ближе он был по форме к шару. Когда Прохор стартовал, он почему-то представил геометрический аналог мириады в форме сверкающего зеркальцами шара в помещении дискотеки, отбрасывающего при вращении лучики света.
