Я человек спокойный, со всеми могу жить мирно, но если меня начнут «ровнять» чужие — возьмусь за вилы.
С утра по дворам стали ходить полицейские, расспрашивать, кто что видел.
Михась к себе в дом их не пустил. О чём он разговаривал с двумя представителями закона, Прохор не слышал, но поднялся к нему хозяин темнее тучи.
— Интересовались, не живёт ли кто у меня. Я ответил, что только родственники. Не нравится мне это, буду звонить Дану.
— Я тоже позвоню, — пообещал Прохор, понимая, что спокойной жизни в деревне приходит конец.
Рано или поздно о его местонахождении станет известно Охотникам, и они появятся здесь, чтобы довести дело до финала. Рисковать семьёй Михаила Прохор не хотел.
На звонок Саблину неожиданно ответила Юстина, оказавшаяся в этот момент с Данимиром. А её обещание приехать и вовсе привело Прохора в состояние нокдауна. Ещё не было случая, чтобы Юстина откликалась на его просьбы или обещала выслушать.
Как правило, их встречи инициировались им и заканчивались быстро, времени у майора полиции на длительный отдых и удовольствие никогда не хватало."
"— Жди, мы подъедем, — закончила она разговор по телефону, и настроение Прохора изменилось. Теперь уже стало казаться, что невзгоды отступили, приедет любимая женщина, и всё решится самым счастливым образом.
— Из дому не высовывайся, — предупредил его Михась, выходя из спальни. — И в окнах лучше не светись.
Я буду рядом, в Управу не поеду, так что зови, если понадоблюсь.
Прохор послонялся по комнатам, понаблюдал из кухни за полицейскими, прохаживающимися по улице в сопровождении жителей села, попил чаю, поднялся к себе в спальню, прикидывая, когда приедут Саблин с Юстиной, потом решил заняться поисками ДД. Делать было всё равно нечего, а сидеть и ждать в неподвижности или спать днём Прохор не любил.
Он снял футболку, благо было тепло, лёг на кровать, привычно согрел на груди эргион.
Для начала перебрал в памяти все свои прошлые погружения в числомиры, чтобы не повторяться. Главным результатом тех погружений была эмоциональная отдача, порождённая раздвинувшимися границами Вселенной. Встречи с «родичами» тоже изумляли, но всё реже и реже, становились вторичными по сравнению с той информацией о слоях «матрёшки», которую он получал при выныривании в психике «родичей».
