— Почти все они крутые мужики, хотя встречаются и неожиданные экземпляры.
— Ну-ка, поподробнее, — загорелся Данимир, пропустив мимо ушей слово «экземпляры».
— В двадцать шестом Ф-превалитете Саблин — школьный сторож.
— Ну, это нормально.
— В сто первом его зовут Дмитрий, и он танцор классического балета.
— Серьёзно?
— Я тоже удивился. Правда, и я там не математик, а хореограф. Видимо, есть в наших генах какие-то секретки, выходящие в мир музыки и танца.
— Танец сродни боевым искусствам, он требует владения телом на очень высоких уровнях.
Кстати, я в детстве танцевал, ходил с мамой в школу танца. Она у меня в своё время хорошо танцевала, в ансамбле «Хорус», хотела, чтобы и я пошёл по этой линии.
— Я не танцевал, зато пел в школьном хоре. Но дальше дело не пошло. В седьмом классе я увлёкся математикой и забросил всё остальное.
— А рукопашка?
— Отец настоял, чтобы я занимался единоборствами и смог за себя постоять, пришлось тратить время на бокс и самбо.
— Что значит — тратить? Из тебя мужика сделали, а ты недоволен.
— Да, я понимаю, ты прав, конечно, хотя первое время я жутко сопротивлялся и отлынивал от занятий под разными предлогами. Пока меня не отметелили местные хулиганы. Потом я встретил тебя, и, если бы не ты, я бы сейчас был похож на рефлексирующего интеллигентика в очках и с усиками.
— Почему с усиками?
Прохор засмеялся.
— В одном из превалитетов мой «родич» именно такой: в очках и с усиками.
— Где это?
— В шестьсот шестьдесят шестом числомире.
— Ух ты, это же число зверя!
— Знаю, захотелось как-то проверить, каков там порядок вещей.
— Зверский?
— Ничуть не бывало, оказалось, ничего демонического в тамошней жизни нет, просто государствами правят террористические кланы, каждый день где-нибудь случаются разборки с десятками жертв, границы закрыты, мир воюет по-маленькому и находится на грани всеобщей войны.
— А Россия?
— Россия в таком же положении: воруют, грабят, дерутся за власть, всему голова — деньги. Хотя и там есть хорошие люди, честные, смелые и умные.
"
"Утром, когда вернулся Саблин из леса, где он совершал утреннюю прогулку, они снова заговорили о числомирах. Затеял разговор Данимир, с удовольствием искупавшийся во дворе Михасёвой усадьбы.
— Расскажи ещё про шестьсот шестьдесят шестое измерение.
Прохор вспомнил любимую девушку «родича»: в шестьсот шестьдесят шестом Ф-превалитете её звали Истанна, и она была прямым начальником местного Прохора Смирницкого, но главное — она его там тоже не любила.
