Медленно, неглубоко, как будто он прекрасно понимает, что я никогда не делала этого раньше. Но все равно я чувствую, что задыхаюсь от каждого толчка, глаза слезятся, и я такая мокрая, такая возбужденная, что мне кажется, будто я могу кончить, не прикасаясь к себе. Я хочу прикоснуться к себе, и я тянусь вниз, мои пальцы скользят по слизистой влаге, стекающей с моей киски, когда я нахожу свой клитор и начинаю теребить его, подстраиваясь под ритм, в котором Иван трахает мой рот.
— О боже. Блядь, — стонет он, снова покачивая бедрами.
— Правильно. Заставь себя кончить для меня снова. Кончи с моим членом во рту. А потом я трахну тебя так, как тебе нужно, чтобы тебя трахнули."
"Я стону что-то нечленораздельное вокруг его члена, боже, пожалуйста, да, чего он не слышит, но, думаю, понимает. Мышцы на моих бедрах напрягаются, узел удовольствия в животе развязывается, и я вскрикиваю, обхватив ртом толстый член Ивана, чувствуя, как разворачиваюсь в третий раз, и оргазм взрывается во мне, когда я сильно кончаю.
Он рывком освобождает себя от моего рта, его рука крепко сжимает его ствол, когда он скользит по моему телу.
— Черт, я чуть не потерял сознание. — Говорит он, глядя на меня широкими темными глазами, и я понимаю, что он имеет в виду.
Мысль о том, что он был настолько возбужден, что почти потерял контроль над своим оргазмом, подстегивает меня, и я снова вздрагиваю и стону, когда он разрывает презерватив и мгновенно скатывает его вниз по своей длине, прежде чем раздвинуть мои бедра шире, и головка его члена оказывается у моего капающего, сжимающегося входа, когда он толкается в меня.
— Боже, — стонет он, хватаясь за изголовье, когда проталкивает набухший кончик внутрь. — Блядь, ты такая тугая, блядь… — Он замирает на мгновение, задыхаясь, пока я сжимаюсь и трепещу вокруг него, последние отголоски моего оргазма все еще пульсируют во мне, а ощущение того, как он заполняет меня, уже начинает подготавливать меня к новому. — Боже, у тебя самая лучшая киска, которую я когда-либо чувствовал, Шарлотта.
Я понятия не имею, как это может быть правдой, но то, как он это говорит, заставляет меня поверить ему. Я стону, когда он проникает глубже, дюйм за дюймом, его член заполняет меня до предела, даже такую мокрую, как я, даже после трех оргазмов. Последним рывком бедер он глубоко входит в меня и смотрит на меня глазами, горящими от вожделения, пока его тело бьется о мое.
— Мне так хорошо, — шепчу я, и по его телу пробегает дрожь.
— И мне тоже.
