Как будто это значит гораздо больше, чем просто удовольствие, которое мы получим друг от друга сегодня вечером. Как будто то, что мы ляжем с ним в постель, как-то обозначит меня, сделает меня его и, возможно, его моим.
Но эта интенсивность — часть того, что заставляет меня хотеть его. Эта потребность в его глазах — часть того, что возбуждает меня, делает меня такой влажной, что я сжимаю бедра вместе, страстно желая, чтобы он опустился и прикоснулся ко мне. Я хочу большего, чем мне когда-либо давал кто-то другой, и мне кажется, что Иван предлагает мне это.
Это похоже на прыжок со скалы с завязанными глазами. Но если я буду с ним рука об руку, какая-то часть меня подумает, что мне может понравиться стремительное падение.
Я нервно облизываю губы и киваю.
— Я хочу тебя, — шепчу я, и в его глазах вспыхивает жар, когда он хватает сзади рубашку и одним плавным движением стягивает ее через голову, отчего мои глаза распахиваются еще шире, чем прежде.
Я никогда раньше не видела его без рубашки. Он чертовски великолепен, его мускулы выглядят так, будто его высекли из камня, его кожа испещрена темными татуировками, их слишком много, чтобы я могла долго сосредоточиться и попытаться разобрать, что это такое.
Я вижу сирену, морское чудовище, темную птицу, петли и вихри узоров, покрывающие его грудь и руки, спускающиеся по кистям, поднимающиеся к ключицам и останавливающиеся там. На черных чернильных вихрях видны все еще заживающие синяки на ребрах, которые в последствии становятся зеленовато-желтыми, но мой взгляд не задерживается на них.
Вместо этого я смотрю на глубокие разрезы мышц, уходящие в джинсы, на полоску темно- светлых волос, идущую от пупка к пуговице, — все эти следы ведут к тому месту, которое мне так хочется увидеть.
Иван усмехается — темный, голодный, почти волчий звук, проводя большим пальцем по пуговице джинсов.
— Нетерпеливая, не так ли? — Его голос стал глубже, гуще, наполнен похотью, от которой у меня мурашки по коже, когда он подходит ближе к изножью кровати.
— Твоя очередь, Шарлотта. Сними свой топ.
В его голосе звучит приказ. Я чувствую, как он меняется, превращаясь из милого и нежного в властный и требовательный. Это совсем другая сторона Ивана, и я вдруг понимаю, что он имел в виду, когда спросил, уверена ли я.
Я все еще могу остановить это сейчас, если захочу. Но я не могу сказать ему, что это не то, чего я хочу, потому что властный тон его голоса, то, как он смотрит на меня… это все то, о чем я фантазировала.
