— Но я лучше буду целовать тебя и чувствовать это жжение, чем не буду иметь твоего рта на своем.
Другой рукой я нежно разминаю ее грудь, проводя большим пальцем по соску, и ее бедра снова прижимаются ко мне.
— Заставь себя кончить, Шарлотта, — бормочу я, продолжая дразнить ее сосок, когда смещаюсь под ней, позволяя ей почувствовать, как гребень моего члена снова трется о нее. — Я хочу почувствовать это.
— Что… что насчет тебя? — Задыхаясь, шепчет она, покачиваясь на мне, когда говорит это. Я чувствую, как нарастает ее удовольствие, вижу его по покрасневшим щекам, по замиранию дыхания, по тому, как по собственной воле начинают двигаться ее бедра, словно она не может остановиться в погоне за разрядкой, которая висит прямо перед ней.
— Мы дойдем до этого, — пробормотал я, мои губы все еще очень близко к ее губам. — Ласкай меня вот так, милая, или сдвинь трусики в сторону и намочи мои джинсы. Мне все равно, выбирай. Просто кончи мне на колени, как хорошая девочка, Шарлотта."
"Она издает низкий, пронзительный стон, и ее бедра качаются быстрее.
Я крепко сжимаю кулак в ее волосах, притягивая ее рот к своему, не обращая внимания на боль от прикосновения ее губ к все еще заживающим ранам на моем рту, пока она начинает скакать на мне. Каждое движение ее бедер приближает меня к краю, и я борюсь с желанием кончить, наслаждаясь тем, как она раскачивается на мне в погоне за оргазмом.
Я не уверен, что когда-либо в своей жизни видел что-то более горячее. Ее руки взлетают вверх и хватают меня за плечи, когда она бьется об меня, а ее глаза внезапно открываются и смотрят в мои, когда она отстраняется от поцелуя, впиваясь зубами в нижнюю губу.
— Я… о боже, Иван, я…
— Блядь. Да, детка, блядь, кончи на меня. Кончи на мой гребаный член… — Я щипаю ее за сосок, перекатывая его, когда ее голова откидывается назад, ее рот открывается, когда она издает дрожащий крик, и я клянусь, я, блядь, чувствую, как она кончает. Клянусь, я чувствую жар, когда ее киска пропитывает ее трусики и мои джинсы, когда она неистово трется клитором о гребень моего члена, и я стискиваю зубы, стону от отчаянной потребности кончить тоже.
Я никогда в жизни не был так чертовски тверд.
Она задыхается, вцепившись в мои плечи так сильно, что я чувствую, как она впивается в них ногтями. Постепенно ее дыхание выравнивается, и, когда она открывает глаза, я уже не вижу в них такого нетерпения.
Вместо этого я вижу что-то очень близкое к панике.
