Именно со страниц ее газетки хлещет сатанинская гнусь – а потом два скота в черных балахонах бесчинствуют в Манске чуть ли не два месяца, и при обыске изымается огромная стопа вырезок из того же «Листка»… Именно ее газетка который год за хорошую денежку снабжает читателя телефонами девочек по вызову – правда, когда в очередной раз подопрет, и общественное мнение слабо вякнет, чуткая к таким вещам Хрумкина разразится очередной душещипательной статеечкой на темы морали, заверяя, что уж своей-то дочке она участи телефонной проститутки, безусловно, не хочет, а потому эту порочную практику решительно прекращает.
(Зарекалась свинья в грязи валяться. Через пару недель колонки похабных телефонов появляются вновь.)
Словом, никакой тут лирики и никакого сочувствия, решила для себя Даша, махая кстати подвернувшемуся такси. Вопрос стоит предельно утилитарно: сколько удастся продержаться среди этой шпаны, если заранее известно, что усатая Екатерина будет подступать со страшной силой? Ох, чуется, недолго…
…Она решительно позвонила в дверь – железную, но весьма мастерски замаскированную под обычную, фанерную.
Глазок, слабо светившийся изнутри, почти сразу же потемнел – Дашу разглядывали изнутри и открывать конечно же не торопились. Чтобы не терять времени, вынула удостоверение и продемонстрировала в закрытом виде, но так, чтобы внутри хорошо рассмотрели золотое тиснение.
Почти сразу же дверь распахнулась – доверительно, довольно широко.
За дверью стояла женщина лет сорока, несмотря на позднее время, одетая так, словно сию минуту собиралась уходить – платье, джемпер, застегнутые зимние сапоги, шарф уже на шее. Глаза припухшие, лицо грустное, но и злое, надменное, будто не успевшее остынуть от недавнего скандала. Где-то в глубине квартиры надрывалась музыка. А дочку-то они только три дня назад похоронили, машинально отметила Даша.
Это что – такие поминки? Три дня?
– Опять? – резко спросила женщина."
"К чему такая реплика, Даша не совсем поняла, но решила не тратить время на загадки:
– Простите, Артемьева Нина Павловна? Капитан Шевчук, уголовный розыск… Я все понимаю, но мне необходимо…
– Заходите, – столь же неприязненно бросила женщина (или все же – дама?). – А к вытрезвителям вы отношения не имеете?
– Боюсь, что нет, – сказала Даша осторожно.