Ты как-то отвлеки своего водителя и бегом в машину. Я тут же увезу тебя, ладно?
— Я не уверена, — слабо сопротивляюсь. — Матвей сказал, что не заберет моего ребенка и… — я запинаюсь и сама не верю, что говорю это.
— Решила поверить тому, кто заставил Свету сделать аборт? И кто держит тебя взаперти? Серьезно, Ника? Я помогу тебе. Олег тоже поможет. Да и он ничего не докажет. По закону эти дети принадлежат Диме, а Матвей вообще никто.
Она меня убеждает. Я соглашаюсь и узнаю, что она будет ждать меня через двадцать минут и пришлет смс, как будет на месте.
Чтобы не вызывать подозрений выхожу из туалета и виновато объясняю Арсению, что меня тошнит, после чего снова сбегаю внутрь. Через пятнадцать минут не выдерживаю и выхожу, решая, что лучше подожду на улице, ведь мне никто не запрещает дышать свежим воздухом.
Едва переступив порог торгового центра замечаю белый БМВ, припаркованный впереди нашего автомобиля. Достаю телефон и смотрю на экран, но от Иры нет сообщения. Я решаю, что она не успела его написать и, пользуясь тем, что Арсений немного отстает, ускоряю шаг и иду к машине.
Делаю вид, что к нашей, но в последний момент лечу в сторону, открываю дверцу белого БМВ, сажусь и кричу:
— Поехали.
— Поедем, конечно, Вероника, — слышу злой голос Матвея, за которым щелкает блокировка дверей.
Глава 27
Я смотрю на мужчину в зеркало заднего вида, выдерживаю его бешеный взгляд, но все же отворачиваюсь первой.
— Ты поставил прослушку на мой телефон? — решительно спрашиваю у него.
— Можно сказать и так.
От него исходит аура злости, от меня раздражения, которое я едва могу спрятать. Да мне и плевать. Хочется вернуться в свою квартиру, залезть на кровать и укрыться одеялом, убежать от реальности и представить, что все хорошо.
— Это значит нет? — допытываюсь, хотя понимаю, что вряд ли мне ответят.
— Это значит, что это тебя не касается.
— Ну конечно, — фыркаю я. — А что еще меня не касается? Мой ребенок меня не касается, моя жизнь мне не принадлежит, свободы у меня нет.
Что дальше, Матвей? Посадишь меня под колбу и закажешь искусственный воздух?
— Не паясничай, — спокойно говорит он и заводит машину, выезжая со стоянки.
— Я хочу жить нормально. Без страха, что ты заберешь у меня ребенка, с возможностью видеть подруг и иметь свободу, — зачем-то говорю я, хотя совершенно не надеюсь на понимание.
— Ты будешь жить нормально, — подхватывает он.
— В твоем доме, — усмехаюсь я.
— В моем доме.
