Естественно, что один из них не Матвея, она не знает, и я не уверена, что стоит ее просвещать. Мы разговариваемся и я практически не вижу, как проходит время. Прихожу в себя, когда слышу голос за спиной:"
"— Подышим воздухом, Вероника? — оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на брата Матвея.
Поворачиваю голову, но Мэта и отца за столом нет. Начинаю раздумывать, стоит ли мне ответить согласием, когда Демьян добавляет:
— Идемте, Матвей с отцом как раз вышли на улицу.
Глава 57
Мы выходим на крыльцо, и Демьян предлагает присесть в расставленные под окнами кресла.
Я отказываюсь и верчу головой в поисках Матвея, но его нет.
— Вероника, — слышу настойчивый мужской голос, — вы так сильно нервничаете в моем обществе?
— Нет, что вы, — я поворачиваюсь к Демьяну и упираюсь руками о перила крыльца. — Просто думала, что Матвей здесь.
— Они, вероятно, сзади дома, Вероника. Матвей с отцом часто ходили в сад и разговаривали. Раньше. Скоро придут.
— Может, пойдем к ним?
— Они долго не общались, думаю, им стоит поговорить.
А вас я вытащил на улицу, чтобы мама не начала неловкий разговор, пока Матвея нет. Увы, она это умеет, — мужчина искренне улыбается, и я чуть веду плечами, сбрасывая напряжение.
— Вы немного поладили с Матвеем? — спрашиваю у мужчины, потому что муж мне практически ничего не говорит. Единственное, что я знаю, они, вроде как, нормально общаются. Без обвинений друг друга во всех смертных грехах и без хука справа.
— Он все еще не хочет выслушать меня. Я пытаюсь объяснить ему, что не делал ничего такого, что навредило бы Даше, но он меня совершенно не слышит.
— Он умеет, — отшучиваюсь я. — Но и вы поймите, эта тема непроста для него. Он за день потерял два близких человека и…
— Я тоже потерял два близких человека в тот день. Более того, я стал тому виной, — его голос звучит серьезно, а сам мужчина, кажется, переносится в параллельную вселенную. — Это был мой ребенок, Вероника. Мой.
От его признания приходится задержать дыхание и в ужасе распахнуть глаза.
— Но… как? — все что могу выдать я, потому что осознание, что все это время Матвей скорбел не по своему ребенку гулко отдается в груди.
И он не хочет знать? Не хочет слушать и говорит, что это неважно? Это, черт возьми, важно. Я не говорю, что это поможет ему справиться с болью и за день все забыть, но так он окончательно простит брата и перестанет винить его.
— Я пытался поговорить, но в последние пару раз получил в нос и угрозы, но все еще намерен все рассказать.
