— Простите, но, — он пытается что-то сказать, но я машу рукой и выдаю:
— Ты прекрасно знаешь кто я, — усмехаюсь. — И зря ты согласился помочь моему партнеру. Не то, чтобы я имел что-то против, но записанная в твою клинику женщина носит моего ребенка. Вряд ли я отдам его, не так ли?
— Извините, но…"
"— Но ты не знаешь о чем я и совсем не в курсе, кто такой Медов Олег и его жена Ирина, которая, я уверен, записывала к вам свою подругу.
— Матвей Алексеевич, — тут же расплывается в улыбке мужчина. — Я думаю, что это какое-то недоразумение.
Я сейчас же узнаю, к кому записана девушка и попрошу не принимать ее.
— В этом нет необходимости. Просто устройте нам встречу. Я бы хотел поговорить с ней, потому что ее, по всей видимости запугали.
Через час я таки оказываюсь в кабинете вместе с Вероникой. Женщина на приеме быстро покидает помещение, и я медленно осматриваю ту, которая похерила своего ребенка. Молодец же! Прекрасная мать. А я ведь действительно предположил, что ее запугали. Мало ли, на какие меры там пошел Олег вместе с женой.
Увы, по всей видимости, никто ее не пугал. Она дерзко смотрит на меня и так же дерзко говорит, что я ни на что не имею права. Ага, да, конечно.
Я сам не понимаю, как произношу угрозы, от которых противно самому, но по-другому с ней ведь не получится. Пробовал уже по-хорошему и она против. Смотрю в ее бездонные голубые глаза и хочется выть от бессилия, потому что меня тянет к ней, но я дал себе обещание не вступать в отношения, а с такой, как она…
Нет.
Мы едем ко мне домой, я знакомлю ее с правилами и сухо прошу не лезть в мою часть дома. Я не Синяя Борода: у меня нет подвала с лужей крови и хранилища чужих частей тела. Я не маньяк и не больной на голову, но в моем доме оборудована детская, где развешены фотографии Даши и нашего ребенка. Он весь в трубках и под аппаратом, но я фотографировал его тогда, чтобы оставить в памяти и не забыть.
Я знаю, что вряд ли это нормально: спустя пятнадцать лет хранить нетронутую детскую комнату, но не могу по-другому.
Фотографии Даши с Никитой помогают мне не влезать в хуйню под названием “отношения”, а еще “беременности” и так далее. Я не хочу детей, но знаю, что теперь у меня будет ребенок. Не знаю еще, что будет с этой комнатой, потому что сыну или дочери вряд ли получится объяснить, что в мою часть заходит нельзя.
Для Ники я ставлю ограничение, потому что не хочу, чтобы она шла ко мне. Нет никакого желания выворачивать перед ней душу.
