После отказавшихся от меня мамы и папы, ухода из дома, размышлений о том, что бы мне сожрать и где взять деньги на фолиевую кислоту в больших количествах, я должна переться в кабинет маньяка, который только и ждет, как бы удовлетворить свои низменные потребности.
— Не вздумайте садиться, он этого не любит, — курлычет секретарша, стуча каблучками по паркету. — Стойте в центре ковра и, пожалуйста, не перебивайте Егора Валентиновича. Внимательно выслушайте, только потом можете задавать вопросы. Помните, у вас пятнадцать минут.
Мы проходим мимо гигантского, вмонтированного в каменную стену аквариума, сияющего интенсивным синим цветом. В «царской» части офиса все совсем иначе, нежели внизу, где работают простые люди. Там не стихает галдеж разговоров и беспрерывно шумит ксерокс, а здесь звучат умиротворяющие звуки природы и щебетание птиц."
"Она толкает тяжелую дубовую дверь, и я делаю шаг в логово зверя. Вот уж правду говорят, что кабинет больше всего соответствует имиджу и характеру владельца компании.
Димин батя сидит за большим тяжелым столом из натурального дерева и, опершись подбородком на сомкнутые в замок руки, смотрит прямо на меня.
— Дверь закрой, — хрипит он совсем не тем нежным голосом, каким общался со мной на совещании.
По настенным панелям из темного дерева, массивной натуральной мебели, тяжелым портьерам и напольным коврам сразу видно, что Красинский — консерватор, предпочитающий классический стиль. Я попала в кабинет в традициях русских дворянских домов. И передо мной сидит барин.
На стенах висят картины, а по углам распиханы гипсовые скульптуры.
— Что вам нужно? — спрашиваю без лишних церемоний, по всему заметно, что генеральный зол и очень сильно недоволен.
— И тебе здравствуй.
Он сразу переходит к делу и рывком разворачивает свой монитор. На экране я вижу серое изображение плохого качества. Это съемка с камеры видеонаблюдения, установленной в коридоре, возле нашей с Машкой каморки. На ней мы с Димой. Звука нет. Это было несколько часов назад, когда я снова напомнила его сыну, что беременна от него.
— Ты нехорошая девочка, Иванка, — смотрит он зло, исподлобья. — Я думал, ты наивная дурочка, но ты не такая.
— Я не понимаю, о чем вы. Да, я разговаривала с вашим сыном, но не думаю, что это запрещено законом.
— Ты нагуляла ребенка, а последствия решила подсунуть моему сыну, — он не спрашивает, а утверждает.
Я хмурюсь, не понимая, откуда он знает?
— Это мой офис, девочка, у меня здесь кругом глаза и уши. Так что я в курсе.
