У него же полностью голая жо…
— Ты же был далеко отсюда?
Прищуриваюсь, как бы загадочно, а сама так радуюсь тому, что он приехал, аж голос звенит.
— Да, пришлось мчаться по трассе на бешеной скорости.
— Дима, я бы никогда не стала мутить с танцором.
— Вот если бы ты сейчас шла через холл и увидела, чем занимается ваша кадровичка с таким же блестящим перцем, ты бы меня поняла. И это при том, что я многое повидал в этой жизни, ну ты понимаешь.
Прижимаюсь к нему, укладывая щеку на грудь. Даже через рубашку и пиджак я чувствую, как колотится его сердце.
Литые мышцы сквозь ткань, горячие выпирающие вены на шее от злого, ревнивого дыхания, упругие бугристые руки и черные как ночь глаза. И все это мое. Нет, не так — МОЁ!
— Ты сюда приехал, чтобы спасти меня от озабоченного стриптизера? — Закрыв глаза, трусь о его каменную грудь.
— Да ну прям. С Каруговым надо порешать, что-то не так с его удобрениями, ни хрена не растет.
Я чуть отдвигаюсь и заглядываю ему в лицо, смущенно улыбаюсь, прикусывая нижнюю губу.
— Мне кажется, что ты в меня влюбился до безумия, Красинский.
Димка, вздохнув, наклоняется и целует меня в губы. Да так глубоко, выразительно и с наслаждением, что сомнений не остается. Это точно — «да». И теперь мне едва хватает остатков рваного дыхания, потому что его поцелуи сильнее любого признания. Это просто за гранью.
Иванка— Здесь касно! — Крутится на беговеле Васька, отчаянно нарезая круги по коридору.
В нашей новой квартире действительно много места, и вполне можно кататься на велосипеде, но переживая за паркет и белоснежные стены, делаю малышу замечание.
Васька на него не реагирует, продолжая колесить по полу.
— Папа сказал, после лаботы мы будем на пеегонки кататься в палке.
Нежно целую Ваську в лоб. И набираю побольше воздуха, потому что его папа — мой мужчина. И это так пронзительно и захватывающе, что на всю остроту уже не хватает места в груди. Хочется обнять весь мир и рассказать каждому: мне повезло, у меня есть Димка и Васька.
— Твой папка купил себе такой же беговел? — Хихикнув, прикрываю рот ладонью, обвивая сына одеялом своих рук.
Васька тычется лобиком в мою грудь, но, правда, только на секундочку, после отталкивается и снова запрыгивает на беговел, оставляя шинами кошмарные черные следы на натертом до блеска паркете.
В коридоре вдруг возникает обеспокоенная Машка.
— Иванка, могу я поговорить с тобой?
— Что случилось, милая?
Раздеваюсь на ходу. Иду в ванную, мою руки, цепляя полотенце и заглядывая в зеркало.
