Зато отпала нужда в ночных переводах и переработках. Вначале я отказывалась, но потом поняла, что так смогу лучше кормить его: покупать больше фруктов, более дорогие качественные продукты.
— Шутница ты, Машка. Знаешь ведь все. Мне и так неудобно.
— Неудобно с женой спать, когда дети на соседа похожи, а Дима — отец Василия, и его помощь — это естественно.
— Я же совсем забыла рассказать, — спохватившись, — мы ездили к нотариусу. То есть вначале в банк, потом к нотариусу и еще в одну контору…
— Охренеть! — Падает Машка на стул, кусая губу.
— Сделал-таки все, что обещал? Иванка — хозяйка огромной квартиры в центре и молчит."
"— Не я, а Василий. Это все для сына. Просто у нас тут тараканы ползают и плесень на потолке. Диме это не нравится. Он считает, что так ребенок может заработать астму.
— И он прав.
— Все равно мне неудобно и как-то не по себе.
— Ивааанка, — повторяет Машка, — неудобно в почтовом ящике спать: ноги высовываются и дует. А это все естественная забота отца о своем сыне.
Вздыхаю, пожимая плечами.
— А еще он вздумал, чтобы я пошла учиться на права, и потом он купит нам с Василием машину, чтобы я могла возить его на разные секции.
— Классный он, да? — скалится Машка.
— Да ну тебя.
Чувствую, как начинают пылать щеки. Сердце болезненно дергается и колотится, не камень ведь — живое. Ничего с ним не могу поделать.
— Изначально он вообще предлагал водителя, но это для меня просто за гранью.
— Придется учить знаки, — подшучивает Машка.
— Не знаю. — Сажусь рядом с ней на стул, опускаю голову на плечо.
— Мне как-то неуютно оттого, что стоит мне заикнуться, и он тут же решает проблему.
— Вот так рожай от мажора. И проснешься в огромной квартире с опоясывающим ее балконом. Ужас просто!
Смеемся.
— Только никак не могу понять, откуда он узнал.
Машка аккуратно отодвигается и встает.
— Я пойду гладить, целая гора накопилась. Василию надо глаженое, маленький ведь еще, хватит того, что все с пола в рот тянет.
Резкая смена темы разговора мне не нравится. Вообще-то я и раньше подозревала подругу, но теперь, когда задала прямой вопрос, почти уверена.
— Машка!? — кричу ей вслед.
— Кроме глажки, еще и стирка, и потом надо позаниматься с Василием, у нас по плану логопедические упражнения, очень сложные и замысловатые. Мы же не хотим, чтобы наш мужик картавил или шепелявил?
— Нет, не может быть. Это ты ему написала.
Догоняю я ее в комнате, где на полу, вытряхнув конструктор из коробки, копается в ярких квадратиках Васька.
