Сердце стучит очень быстро и резво, будто кузнечик по залитым росой травинкам. Внутри странное возбуждение. Невероятная смесь чувств: от страха до восторга, от испуга до волнения, а следом сильного притяжения.
— Машка, Катька поехали домой, — выдыхаю, приближаясь к столу, где прямо возле меня стоят куриные рулетики с сыром, картошка по-деревенски, мудреные салаты, закусочные шарики и помидоры дольками с итальянским акцентом. — Возьмем одно такси на всех?
— Еще немного потусим и поедем, — бубнит Катя и запихивает в рот бутерброд, щедро намазанный икрой.
Поправив пышное декольте и убирав с лица свои рыжие волосы, тянется к тарталеткам с авокадо, сыром и красной рыбой.
— Сколько жратвы осталось, уму непостижимо. Собрать бы в пакеты.
— Господи, Кать, не вздумай, у этой Мариночки полно влиятельных друзей, мы будем выглядеть как идиоты.
— А че?! — вторит Машка. — У меня есть, специально купила фасовочные для завтрака. — Раскрывает сумочку, демонстрируя новый рулон.
— Вон те роллы из блинов с икрой, бабоньки, вообще никто не трогал, — смеется Катя и снова тянется через стол к тарелке.
— Вы как моя бабуля с крестной, но тем хоть по семьдесят. Они как на поминки сходят, так два мешка тащат. Вы что, еды никогда не видели?
— Такой — нет, — хохочет Машка. — Поживешь с мое в общаге, научишься ценить каждый кусочек хлеба.
— А мой Генка опять с работы вылетел, у них на заводе какая-то пертурбация произошла, и теперь нам сложнее в магазин без денег ходить.
У нас теперь главное блюдо дня — роллтон с грибами, роллтон с чесночным соусом, роллтон с креветками. Я ему уже жареные куриные крылышки в соево-пивной глазури набрала, осталось шашлычка из лосося натырить, и пару дней будем пировать.
Вроде бы верно девчонки говорят: по большей части всю эту еду либо официанты растащат, либо выкинут. И все равно как-то стыдно. Даже представить страшно, что я почувствую, если такой парень, как Дима, увидит меня, собирающей еду в пакетик для завтрака за шестьдесят копеек.
— Ну как вам праздник? Всего хватает?
А вот этот молодой мужской голос как будто режет слух, заставляя неприятно поежится. У меня такое ощущение, словно кто-то царапает вилкой ученическую доску, настолько мне невыносимо его слышать. Я надеялась, что ему хватит совести игнорировать мое присутствие.
К нам подходит счастливый молодожен. Кирилл собственной персоной. Я про него вообще забыла.
