Просто встаю и прохожу мимо него, как будто готовлюсь к выходу заранее. Не могу объяснить, но несмотря на то, что Дима козел и все такое, его присутствие растворяет мой страх, как кусочек рафинада в чашке горячего чая. И я уже дышу полной грудью и даже гордо держу спину, продвигаясь к выходу. Дима по-прежнему улыбается мне. И когда я отворачиваюсь, останавливаясь возле двери, он сразу же пристраивается сзади. Своей близостью пуская мурашки по всему моему телу.
Как бы невзначай Красинский кладет руку на мои пальцы, сжимающие поручень.
Я, конечно же, высвобождаю ладонь, но ток от его прикосновения заставляет меня вздрогнуть.
— Ух ты, Димочка! Я впечатлена, как ты так ловко и быстро оказался здесь! — говорит Дима за меня, меняя голос, заставляя улыбнуться. — Спасибо тебе, Дима, за то, что спас меня, — продолжает он, — сберег от этого придурка, который чуть не завалил меня прямо на лавке.
— Дмитрий Егорович, вы за мной следите?
— Скажем так: я за тобой присматриваю. И, как видишь, не зря.
— Это бесполезно: у меня уже есть молодой человек.
Мы с ним очень близки, планируем создать семью. Поздно, мажор.
— Ах, да! — смеется Дима. — Он приходил ко мне и угрожал смертоубийством, если я не оставлю тебя в покое.
— Игорь приходил к тебе? — оборачиваюсь к Диме, и в этот момент автобус останавливается на моей остановке.
Качнувшись на высоких каблуках от резкого торможения, падаю к мажору в объятия. Он меня подхватывает, а я дергаюсь в сторону, отхожу от него. Фыркнув, поправляю пиджак и лямку сумки.
Красинский-младший быстрее меня оказывается на улице. И пока я туплю, шокированная тем, что Игорь угрожал Диме, он галантно подает мне руку, помогая выйти из автобуса.
— Он ничего не рассказал мне.
— Настоящие мужики не делятся своими секретами. Наш Игорек как раз из таких.
Я смотрю на него, а он на меня. Автобус трогается с места. На улице мы остаемся одни.
— Может, хватит?!
— В любом случае своего доктора тебе придется оставить, — на этот раз серьезно и внимательно изучает он меня своими чернеющими глазами.
— Я дикий собственник и очень плохо отношусь к полиамории.
Ничего не ответив, я направляюсь к дому. Он просит оставить Игоря? Дима предлагает мне отношения? Время замедляется, и сердце снова сжимается. Сколько раз я представляла, что мы будем втроем. Я, он и наш сын. Глаза становятся влажными. Слава богу, что в сквере совсем тускло светят фонари, а вечер такой темный, и потому нам почти не видны лица друг друга.
Несмотря ни на что, он — отец.
