— Я не отдам тебе ребенка, Красинский! Можете с папашей даже не рассчитывать! Я пойду на что угодно ради Василия, понятно тебе?
— Тише, лапочка, никто сына у тебя не отбирает.
В следующую минуту ее глаза в буквальном смысле наливаются кровью.
— Никогда! Слышишь меня?! Никогда в жизни не называй меня этим отвратительным словом! — цедит она сквозь зубы.
А затем хватает меня за руку и, отодрав мою кисть от руля, царапает, оставляя на предплечье три глубокие борозды от ногтей.
Боже мой, какая страсть.
Сжав челюсть, игнорирую боль, даже не моргнув на ее выпад.
Если кошечке нравится выпускать коготки, не стоит ей в этом препятствовать. Заслужил, не спорю. Нужно было поверить ей сразу, не бросать девочку один на один со всем этим и сделать чертов тест. Это мой косяк — крест, который я буду нести всю жизнь. Поэтому я терплю и просто веду автомобиль, молча кручу баранку, поворачивая в нужном направлении.
Иванка пытает меня взглядом. Дышит тяжело и часто, сверлит щеку. Я это чувствую. После роется в сумке и выуживает оттуда свой телефон.
Кому-то звонит, хотя и так несложно догадаться кому конкретно.
— Милый, как твоя операция? — воркует, прижимая аппарат к уху. — Ого. Я с нетерпением жду рассказ об этом и фотографии хочу посмотреть, — разулыбавшись хихикает, что порядком раздражает. — Да, я в такси еду. Уже почти на месте.
Она назвала меня таксистом — прелесть просто. Усмехнувшись, подруливаю к дому, где она вместе с подружкой снимает квартиру. Адрес она не озвучила, но я и так его знаю.
За несколько минут погода успела немного поменяться, облака куда-то унес ветер, а дождь почти закончился.
— И я тебя люблю, — нежно и очень трепетно заканчивает разговор Иванка.
Но не успевает положить трубку, как я громко объявляю, так, чтобы ее собеседник обязательно мог расслышать:
— Она не в такси, Игорек! Она со своим бывшим любовником, от которого родила ребенка!
Судя по тому, как побледнела Иванка, уверен: доктор услышал. А я уже остановил тачку у ее подъезда.
Покраснев и разозлившись еще больше, она быстренько отключает связь, бросает телефон в сумку и дергаными движениями избавляется от ремня безопасности, тем самым подписывая себе приговор и освобождая путь для моего следующего маневра.
Психанув из-за ее дебильного признания в любви, я глубоко выдыхаю, щелкаю своим ремнем и, дернув девчонку на себя, больно впиваюсь в ее раскрытые в удивлении губы.
Поцелуй получается страстным, глубоким, вкусным, запоминающимся и очень горячим.
