Парень, глядя на меня блестящими странными глазами, поправил прядь моих выбившихся из-под шапки волос, погладил холодной рукой по щеке и склонил голову – наши лбы соприкасались.
– Прости, я не хотел, – повторил он. – Я не знаю, что на меня нашло.
Женька нежно поцеловал меня в висок, скулу, щеку, замер, словно наслаждаясь моментом, и только потом обнял, прижимая к себе.
– Настя, если бы ты только знала, что я чувствую, – прошептал он с затаенной горечью. – Я чувствую себя таким придурком…
Женя попытался меня поцеловать по-настоящему, но, едва почувствовав его губы – не в пример ладоням горячие – на своих, я попыталась вырваться.
Конечно же, он был сильнее и удержал меня.
– Не надо, – устало попросила я. – Женя, отпусти меня, пожалуйста.
– Прости меня, – повторил он болезненным шепотом.
– Я простила. Но что это изменит? – Мне так не хотелось, чтобы Хирург касался меня, что почему-то думала лишь о том, чтобы он отпустил мои плечи. А раньше мне безумно нравилось касаться этого человека и чувствовать его ладони на своей коже… Что со мной не так? Может быть, я не была в него влюблена, но он определенно нравился мне, и трепет, нежность, наслаждение – все это я испытывала, обнимая Женьку или просто думая о нем.
Я наивно надеялась, что со временем мои симпатии будут расти и расти, и однажды я пойму, что не могу без этого человека – я не верила в любовь с первого взгляда, про предначертание друг другу, но я верила, что любовь – это цветок, который можно вырастить из семечка взаимной симпатии, удобрив его привязанностью, дружбой и уважением.
Но после моего дня рождения Женька решил, что выращивать этот цветок вместе со мной он не будет. Что ж, его право. А сделать вид, что ничего не случилось, я не могу.
– Ты ведь опять была с ним? Да? – спросил вдруг Женя. – Это он привез тебя на своей машине?
– Кто он? – не сразу поняла я.
– Тот, с кем ты сегодня обнималась, – нес какую-то околесицу друг.
– Я все видел. И тогда, и сейчас. Нашла кого-то, у кого такая крутая тачка? – он зло усмехнулся, не замечая, как сильнее сжимает пальцы на моих плечах.
Видимо, видел, как я выхожу из автомобиля Матильды, и сделал неправильные выводы.
– Ладно, Настя, давай по-честному? – в его темных глазах была решимость и даже какое-то отчаяние. – Ты мне нравишься. Я тебя люблю.
– Ты уж определись, – сказала я равнодушным тоном. Мне было очень обидно, и даже плакать хотелось от таких несправедливых обвинений, но, как часто это бывало, внешне я оставалась преступно спокойной.
