Более, чем уверена, Енот Адольфыч был не рад, что нелегкая занесла его в кафе. Всего лишь пара часов – и столько событий, по большей части наиглупейших. А время уже – начало двенадцатого, и глупому школьничку полагается быть дома.
Когда непонятно почему довольный Шейк вышел из перевязочной с пластырем на щеке, все мы, кроме говорливого капитана, облегченно вздохнули.
– Меня залатали! Ну что, может, теперь расслабимся в одном местечке, – начал он, увидев нас, но друг перебил его.
– Нет уж, – твердо сказал.
– Хочешь веселья – веселись, только без меня. Или вон с ними, – кинул обладатель мятных глаз и противного характера на нас с Ранджи недовольный взгляд. – Или даже с ним. – Теперь уже пират был одарен презрительным взором.
– Мы – пас, – твердо сказала я.
– Зато я могу! – отозвался тотчас Джек.
– Нет уж, парень, с тобой я точно веселиться не буду, – тут же забрал свои слова назад Шейк, осторожно трогая пластырь.
– Все нормально? – спросила я на всякий случай.
– Зашили рану-то?
– Зашили. А какая там медсестра была – самые нежные женские ручки, которые я только встречал за последний год. И телефончик раздобыл, – похвастался он другу, забыв, что совсем недавно звал на свидание Ранджи.
– Раз зашили, значит, идем, – стала я одеваться – в здании было очень жарко, пришлось снимать верхнюю одежду. И, если честно, не особенно сильно хотелось оставаться в больнице.
Как оказалось, приехали мы в травмпункт вовремя, ибо поток посетителей вдруг резко увеличился.
Прибыла целая компания подравшихся молодчиков навеселе, пожилой мужчина со сломанной ногой в сопровождении супруги, окровавленная жертва снега и плохой видимости, громкоголосая дамочка, на весь коридор жалующаяся на сотрясение мозга и требовавшая, чтобы ее обязательно пустили первой, и многие другие. Даже «Скорая помощь» подъехала, остановившаяся неподалеку от входа и беззвучно мигнувшая пару раз, осветив зловещим сине-красным отблеском соседние дома.
Мы как раз толпой вышли на крыльцо и поспешно с него спустились, давая дорогу врачу и двум девушкам: взрослой и совсем юной, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не больше."
"Чем-то она зацепила взгляд. Тоненькая – даже хрупкая, с бледным тонким заостренным лицом со светлыми ресницами и бровями. Длинные светлые волосы собраны в растрепавшийся хвост, кончик которого был влажным – тонкие пряди с двух сторон прилипли к оголенной шее.
