И, подняв кисти вверх, устроил самодельный кукольный театр одного актера. Роль кукол исполняли его собственные пальцы – он сложил их щепоткой, имитируя движение раскрывающегося-закрывающегося клюва.
– Скажите, что с ней не так? – сказала рука в перчатке глубоким печальным басом и указала в мою сторону.
– Наверное, что-то не так с психикой, – ответила вторая рука тоненьким неприятным манерным срывающимся голоском.
– Недостаток интеллекта? – предположил бас. На этом представление кончилось. Зарецкий сорвал нервно перчатку, и мне подумалось, что он сейчас кинет ее мне, вызывая на дуэль за непонятно какое оскорбление.
– Знаете, Анастасия Еромолаевна, перед тем, как сказать очередную очевидную глупость, вы сначала подумайте. Просто подумайте. Несколько раз. Если долго думать, можно приходить изредка к правильным выводам, – заявил парень с оскорбленным видом.
– В чем дело, Злорадский? – перековеркала я в отместку его фамилию. Почему-то он опять стал меня веселить.
– Ты решила меня опозорить по радио, а теперь песни поешь про какую-то там любовь? – обозлился еще пуще Ярослав.
Вот наглый щенок!
– Я? У тебя проблемы с памятью? Кто первым послал на радио эсэмэску с признанием в любви?
– Тише-тише, Насть, ты чего так орешь, – бросила Ранджи.
– Извини. Злорадский, я только ответила на твой прикол своим приколом, – ответил я.
– Я не Злорадский! – вызверился он и только потом переспросил, скрестив руки на груди: – Чего? Какое эсэ-мэс? Ты в своем уме? А, хотя чего я спрашиваю про то, что отсутствует.
Вот ведь гаденыш!
– Такое эсэмэс. Где в любви признавался, песню Аларма еще просил поставить. Я в ответ тоже послала сообщение на радио. – Енот так сильно возмущался, что мне вдруг подумалось – а вдруг мне все это тоже показалось или же это был совершенно другой Ярослав, который открывал свои чувства совершенно другой Насте?
– Я никаких сообщений не посылал. Какие еще сообщения?
Ответом на все вопросы стало приглушенное, но крайне веселое ржание Шейка.
Ему даже говорить ничего не понадобилось, и так все всем стало понятно. Решил, видимо, пошутить."
"– Это ты, идиот? – спросил Ярослав тихо и угрожающе своего дружка. Тот пожал плечами и заржал еще веселее. Всю оставшуюся дорогу до травмпункта Зарецкий возмущался и сетовал на то, какой его друг неполноценный.
В травмпункт раненный пикапер и его друг направились вдвоем, однако вернулись они уже минут через десять. Судя по всему, щеку Шейку так ничто и не зашил.
