К улыбнувшейся самой себе Алене, которая теперь достала помаду и стала аккуратно водить заостренным благородно-алым столбиком по губам.
Из большого зала вышла светловолосая девушка в терракотовом свитере – кажется, на нее запал Шейк, на ходу застегивая короткий пуховик. Они перекинулись парой слов. Алена небрежным движением накинула на точеные плечики белоснежную тонкую шубку, и девушки вышли из кафе следом за тем, кого добрый Ярослав прозвал Мурашиком или Мурашкой.
– Все в порядке, тебе почудилось, в кафе никого нет.
Но ты должна и дальше оставаться очень внимательной, – сказала, выйдя на морозную улицу девушка в пуховике, о побеге которой чуть-чуть погрустил Шейк.
– Хорошо, – кивнула девушка, накидывая на голову капюшон. Ее телефон зазвонил, и она грациозным движением достала его из сумочки, улыбаясь только от звуков песни Петулы Кларк «My Love», которая стояла только на звонке одного человека.
– Да, я слушаю, Тим, – неожиданно мягким голосом произнесла Алена. В голубых глазах с длинными, почти кукольными ресницами появилась неподдельная нежность.
– И я скучаю, – рассмеялась она звонко и счастливо.
Ее спутница только ухмыльнулась."
"Но Ярослав, разумеется, всего этого не слышал. Он уже был в шумном зале, в котором играла песня, заказанная коварным Шейком от имени Яра для Насти. Музыку и лирику Аларма, ныне уже покинувшего этот мир, Зарецкий любил и песню «Они» знал наизусть, а потому, не подозревая подвоха, подошел к своему столу, машинально напевая ее про себя вслед за Алармом, чей голос доносился из динамиков, окутывая невидимой тончайшей серебряной сетью всех присутствующих.
Настроение у Яра опустилось еще на пару градусов: проклятая служба такси сообщила, что машин до сих пор нет, и когда они будут, никто не знает; звонки в другие такси результата не дали – где-то было занято, а где-то операторы просили подождать от сорока минут до часа. К тому же еще девушка-администратор привязалась с наиглупейшими вопросами, явно пытаясь привлечь внимание парня, разозлив его еще больше, хотя виду он и не подал.
Еще больше его настроение понизилось спустя пятнадцать минут после того, как он опустился на свое место, мрачно сообщив приятелю о том, что такси пока еще не назначено, приправив это сообщение своими собственными и весьма нелестными комментариями, как о службе такси в частности, так и об этом дне в целом, используя и эмоциональный подростковый сленг, и нецензурную лексику. Ярослава ожидал настоящий удар под дых.
