– Я… Когда?
– В субботу, вечером. Часов в 10 встретимся.
– Слушай, Насть, я не знаю, – ответил парень по телефону, и мне показалось, что голос его чуть более нервный, чем обычно. – У меня дел много – репетиции постоянные. Я подумаю. Может, пойду.
– Мы хотим к тебе на репетиции, – сказала я, сама не зная зачем, и сто раз пожалела об этом. Какие «мы»? Это я хочу на его репетиции.
– Пока нельзя, – отрывисто сообщил Хирург. – Ладно, меня тут зовут парни. Я перезвоню, если пойду в клуб. Пока.
– Пока.
В общем, в кафе, расположенном в центре города, которое славилось своими демократичными ценами, собрались мы вчетвером – я, Алена, Алсу и Ранджи. Я приехала раньше всех, как, впрочем, это бывает часто, потому что опаздывать я не люблю, и остановилась около входа в кафе – мне показалось, что девушка, идущая впереди – это Алсу, но я ошиблась. И мое временное замешательство стоило мне встречи с человеком, видеть которого я не желала.
Неподалеку от кафе, в котором я решила встретиться с подругами, за скромными, но надежными дверьми без вывески, располагался известный в узких кругах бильярдный клуб «Уинстон» куда попасть могли только определенного достатка люди и только по приглашению других членов клуба.
Именно в тот момент пока я тормозила на тротуаре, из этих самых дверей вышел в сопровождении каких-то мужчин в неброских элегантных пальто и мой любимый дядя Тимофей, которого ожидал только что подъехавший личный автомобиль представительского класса компании «Мерседес» с персональным водителем.
Родственника я заметила слишком поздно и не смогла слинять, потому что он, завидев меня, тут же направился в мою сторону, приподняв в приветственной улыбке уголки тонких жестких губ.
– Моя самостоятельная племянница, – сказал он мне чуть-чуть насмешливо, с некоторой толикой любопытства глядя с высоты собственного значительного роста, сквозь тонкие стекла брендовых очков-хамелеонов. Я тоже смотрела на дядю, но настороженно. Давно мы с ним не общались, почти пять лет, но за это время он ничуть не изменился и не постарел.
В темно-русых коротких волосах ни единого седого волоса, на холеном серьезном лице почти нет морщин, голос все такой же глубокий, умеющий, не повышая тона, пугать людей и заставлять их делать то, что нужно. Только вот серые глаза стали еще холоднее, чем прежде. Хотя у меня глаза точно такого же цвета и формы, но, надеюсь, их взгляд не такой же ледяной и жесткий.
