В этот же день, на втором уроке, один из парней развлекал себя и весь класс тем, что каждые десять минут бегал якобы по нужде в туалет, фальшиво объясняя мне, как ему плохо после поедания какого-то диковинного и не водящегося на нашем континенте фрукта, привезенного ему родителями из Африки. Я, понимая, что это очередной прикол, ему делано сочувствовала, а после урока взяла мальчишку за руку и силой потащила к школьной медсестре – грузной тетеньке с веселыми глазами, которая, по ходу, сразу поняла, что ученик прикидывается, и пригрозила ему в шутку клизмой.
Мальчишка испугался.
В этот же день те две девочки – похожая на Барби брюнетка с идеально ровной челкой и ее подружка-блондинка тоже поддержали Зарецкого и как-то вместо того, чтобы ответить на вопрос по теории про соединительное и интонационное тире, стали рассказывать, подглядывая в тетрадь и хихикая, теорему по геометрии. Я обозлилась так, что, наверное, поставила бы этим начинающим курицам колы прямо в журнал, но положение спасла та голубоглазая девочка с первой парты – Полина, лучшая, как выяснилось, ученица класса и просто хороший и добрый человек.
Она взяла и отчитала своих одноклассниц, что они некрасиво себя ведут. Барби прямо-таки офигели, другого слова не подберешь, и хотя многие стали смеяться над Полиной, она была довольна собой. Что помогла мне. Да и смех почему-то прекратился быстро – президентушка скучающим голосом попросил всех заткнуться. Я заметила, как Полина на него благодарно взглянула, обернувшись.
Но туповатый Яр этого не видел – он о чем-то важном разговаривал с впереди сидящей девицей. Долго я смотреть на него не могла – Стас и его друг открыли рот и стали переговариваться с другом, сидящим на другом ряду, едва ли не на весь класс. Правда, мне, к моему же изумлению, даже делать ничего не пришлось – их совершенно неожиданно заткнул Иван Дейберт, доселе молчавший. Видимо, его боялись, поэтому заткнулись.
Светлана Викторовна при этом всем балагане отсутствовала – решила, что я уже отлично управляюсь со школьниками, на уроке не присутствовала – убежала в учительскую, где, видимо, беседовала беседы с другими учителями, у которых были «окна».
Она изредка заглядывала на моих уроках в кабинет, но как только учительница появлялась, все начинали вести себя очень пристойно, и она не могла нарадоваться за то, какое у меня прекрасное взаимопонимание с детьми.
