Ну и подарочек я боссу приготовила на Новый год!
Ладно, что уж теперь, будь что будет.
Вторя моим мыслям, Леська всплеснула руками:
— Как мило, а у нас тоже есть подарки!
— В машине! — вот и повод нашёлся смыться. — Я принесу, ладно?
— Сначала экскурсия по дому, а потом я сам сгоняю за вещами, — Кир приобнял нас с Леськой за плечи. — Готовимся к Новогоднему чуду.
***Под пристальным взглядом Натальи мы разделись и передали верхнюю одежду подошедшему Петровичу. Сгорая от стыда, я бодро поздоровалась с мужчиной, которого Кир представил сторожем, и последовала за нашим «экскурсоводом».
Не прошло и получаса, как мы пробежались по верхним этажам: пять спален, бильярдная, спортивный зал. Светящиеся гирлянды создавали новогоднее настроение. Они были буквально везде: на потолке и стенах, вдоль шкафов и дверных проёмов и, конечно же, на ёлочках, которые стояли на каждом этаже. Особенно поражали лестничные перила, украшенные хвойными ветвями с вплетёнными в них светодиодными лентами, которые таинственно мерцали из-под зелёного лапника.
Могу представить, как это выглядит ночью!
В общем, у Арсеньевых всё и все были готовы к торжеству, кроме меня… В таком наряде я скорее смахивала на обитательницу сумасшедшего дома, чем на секретаршу, решившую бросить вызов начальнику.
Когда мы вышли на лестничную площадку третьего этажа, с которой открывался обзор на гостиную, я превратилась в сплошной комок нервов. Негромко играла приятная музыка, мужчины уже собрались у праздничного стола. Весело переговариваясь, Кир с Леськой уже спускались вниз, с тяжёлым сердцем и мрачными предчувствиями я последовала за ними.
Оставалось всего несколько ступеней, когда неожиданно раздался ехидный голос блондина:
— Наша Вероника сегодня похожа на разноцветный серпантин! Посадим её под ёлку!
Я замерла, вцепившись в перила с лапником, чувствуя, как колючие иголки впиваются в ладонь, будто в замедленной съёмке наблюдая, как взгляд генерального медленно скользит по моей радужной шевелюре, вызывающе накрашенному лицу, шее, стиснутой тугим лифчиком груди, кислотного цвета платью и останавливается на колготках в ужасную сетку.
Я увидела, как округлились его глаза, улыбка медленно замерла на лице, и от ужаса застыла на месте.
Надо отдать должное выдержке генерального: он не поинтересовался, что это за чудовище бродит по его дому. Лишь потёр глаза и снова пробежался взглядом по моему наряду, а затем ледяным голосом осведомился, не желают ли гости аперитив перед ужином.
