Семьей мы больше не станем. И вообще, нас больше ничего не связывает, кроме малыша. А сын, по его мнению, чужой, поэтому пусть даже не мечтает о примирении. Зачем же ему чужой ребенок? Ребенок, которого я нагуляла…
Я ему вовремя, шесть месяцев назад, все рассказала, надеясь, что он очухается. Но нет… Ничего подобного не случилось. Даже если сделать кому-то очень больно, не может никто одним взмахом стереть из своей жизни безумно любимого человека. А Рамиль смог. И это доказывает лишь одно: он меня никогда не любил! Ну и зачем мне такой мужчина? Который ни капли не доверяет и который способен унизить и оскорбить.
А вот когда сам в дерьмовой ситуации, так сразу прибегает за помощью. Умник какой! Молодец!
— Ответь мне, Рамиль!
— Я не о нас говорить пришел, Лер. О маме, — наконец смотрит в глаза и — да! — снова опускает взгляд на живот. Я же смеюсь. Буквально хохочу от злости. Нервы сдают окончательно.
— Ты забываешься, Чернов! — пытаюсь сдержать эмоции. Смеюсь, но на самом деле реветь хочется. Больно! Даже от одного его взгляда больно, черт бы его побрал! — Я никогда в жизни не лгала.
И не стану говорить лишь из-за того, что ты этого хочешь.
— Не нужно лгать, Лер. Просто скажем, что… — снова глубокий вздох.
Черт! Ну почему мне кажется, что он жалеет? Даже в глаза нормально смотреть не может. Что он узнал? Может, о свадьбе Макса? Может, до него дошло, что между нами ничего не было? Да кто знает, что у него в голове…
— Не знаю я… Просто будь рядом. Пожалуйста. Помоги объяснить, что не сложилось у нас.
— Не сложилось? И все? Просто «не сложилось»? А почему не сложилось, Рам? Думаешь, твоя мама не спросит?
— Спросит, — подтверждает. — Лер… Вернись в дом. На какое-то время. Только ты сможешь ей аккуратно все рассказать. Я боюсь за ее здоровье.
— А я, Рамиль, боюсь за здоровье своего малыша! Твои сестры-стервы добились своего! О беременности не знают. Извини, но я не стану жертвовать своим малышом даже ради твоей матери, которую безумно люблю.
— Не понял. А при чем тут сестры?!
— Да что ж ты… Рамиль, ты почему из себя идиота строишь? Думаешь, в тот день просто так Лариса Петровна инфаркт перенесла? Нет, дорогой! Твоя младшая сестренка там что-то ей наговорила.
А! Прокрути в голове все, о чем беседовал со своими сестрами, — кручу указательным пальцем у виска. — Может, еще вспомнишь, на что они тебя настраивали. А главное — зачем? Может, уже начнешь головой думать, а не…
Я дрожу от злости. Не могу взять себя в руки. Дышу часто, глубоко.
