Что больше всего может задеть женщину, которая всю жизнь любила одного мужчину и была верна ему? Мужчину, который за считаные часы вычеркнул ее из своей жизни, вышвырнул на улицу? Оскорбительные слова? То, что он дал своей секретарше понять, что жена для него пустое место? То, что сейчас смотрит так, будто та самая женщина была для него всего лишь временной куколкой, а вовсе не женой?
Даже сама не знаю… Но так погано я себя никогда не чувствовала!
— Лер, — сверлит меня гневным взглядом, отталкивает мою руку от себя.
— Прекрати строить из себя невинную овечку. Сделала из себя продажную бабу.
— Ты совсем не изменился, — шепчу дрогнувшим голосом, но Рамиль игнорирует мои слова.
Снова оскорбляет, снова унижает. Зачем я вообще решила дать ему шанс? Зачем я решила поговорить? Рассказать о малыше?
— Какой срок?
— Что?
— Какой срок беременности? — цедит сквозь стиснутые зубы.
— Одиннадцать недель.
— Отлично, — смеется, запрокинув голову назад. — Лер, меня не было в городе два месяца. И перед отъездом мы с тобой больше недели не спали.
И что, ты думаешь, я поверю в чушь, которую ты несешь?
— Не спала с тобой потому, что у меня была задержка! — перехожу на крики, не в силах сдержать эмоции. — Ты забыл, что нам врач говорил, да?
— Прекрати орать на меня! Я не буду воспитывать твоего отпрыска, которого ты нагуляла на стороне! — шипит сквозь стиснутые зубы. — Пять лет у нас не получилось, и на тебе момент! Я уезжаю по делам, а когда возвращаюсь, ты уже беременна. И всё это после того, как я узнаю о твоей измене, Лера!
— Это неправда, — мотаю головой, закрывая лицо ладонями.
— Всё это неправда! Я тебе не изменяла!
— Хватит! — кричит он, направляясь к шкафу. Достает оттуда какую-то бумажку и возвращается обратно. — Смотри! Открой глаза и внимательно смотри, Лера. Вот, видишь?
Рамиль тычет пальцем в нижнюю часть бумаги, но я ничего не вижу. Не понимаю. Слезы застелили глаза."
"— Тут написано, что я бесплоден. Я не могу иметь детей. А ты… Помнишь, как ты отказалась взять малыша из детского дома? Сказала, что хочешь родить сама.
Для этого не нужно было лезть в трусы к моему брату, Лера! Могла бы по-человечески развестись! Войти замуж за другого и родить в браке!
— О боже… Да это же ложь, Рамиль. Как ты не понимаешь… Нас специально пытаются разлучить! Подставляют! И это не чужие нам люди!
— Нас? — понижает тон. — Нас, Лера? Нас никогда не было!
Я отстраняюсь от бывшего и решаю промолчать. Пусть остынет, и я попытаюсь объяснить все ему заново.
