Уж дико тянет влепить ей пощечину, но я умом понимаю: чем реже я вижу этих двуличных людей, чем меньше выйду с ними на диалог, тем лучше для моих нервов!
Игнорируя её слова, я выхожу из дома. Не оборачиваюсь назад — больше меня с этой семьёй ничего не связывает, кроме малыша, которого Рамиль посчитал отродьем.
Любая тайна всегда становится явной — я в это верю, но не думаю, что, узнай Рамиль правду, что-либо в нашей жизни изменится. Нет, никогда. Сын только мой! Его отец сам отказался от него, назвав…
Боже… Я устала об этом думать… Нужно принять факт! Нужно смириться, что мы больше не в браке.
Что мы чужие друг для друга люди! Нужно… Я обязана…
Вызываю такси. Благо, ждать долго не приходится. Еду в ближайшую гостиницу. В прошлый раз у меня не было денег, и я задумывалась над тем, чтобы какое-то время провести в доме своей единственной подруги. Но сейчас у меня есть работа, и да, я немного накопила. Но мне завтра же нужно снять квартиру, а также поехать к брату, узнать, как его самочувствие.
Ну а главное — когда нужно оплатить следующий курс лечения.
Никак не могу привыкнуть здесь. Новая спальная, кровать, где до меня спали черт знает сколько человек. Опускаюсь на диван, и, видимо, к утру удается задремать.
Просыпаюсь от неугомонного телефонного звонка. Схватив смартфон, пялюсь на экран.
— Боже, — бормочу себе под нос. Полдень! Принимаю вызов. — Да, Макс.
— Лер, — взволнованно, — С тобой всё хорошо? Ты где?
— В гостинице, — отвечаю, усмехаясь.
— Макс, прости меня, пожалуйста. Я проспала. Расскажу всё, когда приеду. Но сначала мне нужно к брату. Обещаю, больше такое не повторится…
— Что с братом? — перебивает. — Мне приехать?
— Нет, нет! — отвечаю на автомате. — Я быстро. После обеда буду. Прости.
— Прекрати уже, Лер, повторять одно и то же, — рявкает мужчина, и я чувствую раздражение в его голосе. — Иди по делам. А я поговорю с ним… Должен же он появиться, в конце концов, в компании!
Максим имеет в виду Рамиля.
Отключаюсь, бегу в душ. В спешке покидаю гостиницу, еду в больницу на автобусе.
«Макс вполне может оплатить лечение твоего братишки, который лежит грузом на моих плечах уже три года», — набатом стучат в висках слова бывшего мужа.
Слова, сказанные от злости и гнева, или же Рамиль действительно стал зверем. Бесчувственным, безэмоциональным. Растоптал меня, мои чувства, а также всё, что было между нами. Поверил всем, кроме меня.
