Я даже не стану упираться! Что бы ни было, не стану протестовать. Просто возьму сына и уеду вместе с ним. Лишь бы Рамиль наконец открыл глаза и посмотрел на меня.
— Лер… — Рамиль вдруг зовет меня. Перевожу взгляд на него, все еще не веря своим ушам. Теперь он сжимает мою руку и тянет к себе. Не могу сдержаться и всхлипываю. Слезы текут, на что бывший усмехается. — Ты что, думала так легко от меня отделаться? — хрипло шепчет он. — Нет, не легко. Подойди ближе.
Несколько раз моргаю, потому что все кажется нереальным.
А потом словно просыпаюсь и делаю, как велит Рамиль. Встаю и наклоняюсь.
— Я все слышал, — снова шепчет, хрипотца его голоса звучит мягко и ласково. — Ты обещала простить и вернуться ко мне.
— Я обещала постараться стать прежней! — на автомате протестую, но как можно тише. — Не нужно выдумывать!
— Лер, какая разница? Стать прежней, значит, вернуться ко мне, разве нет?
Так, конечно. Он прав. Но почему-то я не могу с ним согласиться.
— Ты меня в губы не поцеловала. Это из-за бороды? — вопросительно выгибает бровь.
Не сказав ни слова, я коротко целую его и моментально отстраняюсь, хотя знаю, что и в губы целовала. Рамиль лишь выдыхает. — Покажешь сына?
— Покажу, — кивнув, достаю телефон из кармана и нахожу сегодня утром сделанную фотографию. Сашка в белоснежном костюмчике и смотрит прямо в объектив.
Рамиль не отводит взгляда от снимка несколько минут. Его глаза начинают блестеть. Он шумно сглатывает, а потом вовсе отнимает телефон и подносит его ко рту. Целует экран.
— И правда похож, — голос еле слышен.
— Лер, прости. Прости идиота, а?
Прижимает мобильник к своей груди, а на меня смотрит с мольбой. Я не узнаю голос, не узнаю самого Рамиля. Я вижу в его глазах бесконечное сожаление. Вижу, как ему больно. Мне не менее.
— Все осталось позади. Прекрати уже, — отмахиваюсь, забирая телефон обратно. — Не понимаю, почему ты опять начинаешь.
Рамиль молчит, впиваясь в мое лицо сверлящим взглядом. Я не знаю, о чем он думает, но явно хочет что-то сказать.
— Просрал я твое доверие и любовь, — поджимает губы в тонкую полоску.
Говорит тихо, но настолько холодно, что тот самый холод пробирается под кожу и вонзается острыми иглами. — Прежнюю Леру я вряд ли смогу вернуть.
— Если ты будешь продолжать этот разговор, Рамиль, я просто уйду. А ты тут сам с собой болтай, — раздраженно огрызаюсь. — Я с врачом разговаривала. Выпишут тебя не скоро. Так что даже не пытайся… — говорю, как только он слегка поднимается.
— Нет, я, кажется, ошибся.
