— Я тоже останусь, — говорит соседка. — Вернешься, поговорим с тобой. Буду ждать.
Я лишь киваю, на ватных ногах шагая в сторону коридора. Тянусь, чтобы взять свою куртку, и только сейчас замечаю висящее на вешалке пальто Рамиля. Он в тот день настолько переволновался, что и верхнюю одежду забыл.
— Боже, — шепчу себе под нос, сжимая в руках пальто. — Какая же я дура!"
"А ведь изначально поверила, что бывший действительно в командировке.
Сижу в салоне автомобиля, задыхаясь от слез. Прислоняюсь лбом к окну. Значит, стреляли в него, но мне было настолько больно, что я, кроме собственной боли, ничего вокруг не видела.
Он же не подавал виду…
— Две пули. Одна попала в плечо, вторая — чуть ниже, — говорит Максим, выруливая на трассу. — Он много крови потерял. Ждал, пока сын родится, а потом отключился.
— Почему Лариса Петровна так со мной? И ты! — по щекам текут слезы. Впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы хоть как-то унять обиду и боль внутри себя, но у меня не получается. — Сложно было сказать как есть?
— Лер, прекрати плакать.
Он нормально себя чувствует. Я рано утром приехал и первым делом примчался к нему. Врачи не выписывают — рано еще. Через недельку-две будет в строю.
— Максим! — чуть ли не кричу на него, оборачиваясь. — Ты так говоришь, будто это пустяк какой-то. Он несколько дней в больнице! А я ни черта не знала! Смотрела на букет роз и ждала его… Думала, он реально… Дьявол! Кто же цветы посылал? Ты?
— Захаров, — пожимает плечами. — Перед отключкой твой Рамиль приказал ему, чтобы тот букеты тебе каждый день посылал, — усмехается.
— А если серьезно… Касьянов сделал самую огромную ошибку в своей жизни, за что уже начал расплачиваться. Он за решеткой. Все за решеткой, Лера, кто был причастен к разрыву ваших отношений, ну и… той ночи. Мать Милы сдала его, когда узнала, что он собрался сбежать.
Я с трудом понимаю слова Максима. Кроме Рамиля я ни о чем думать не могу. Знала бы я в тот день, что он ранен…
— В смысле все? — тихо спрашиваю, потирая лицо рукой.
— В прямом смысле, Лера. Даже сестры Рамиля. И это он сам так захотел, а Тимур согласился, чтобы больше к вам лезть не смели.
Да, я понимаю… Я видела. Он пожалел! Но, черт возьми, мне сложно простить его, как бы сильно ни любила!
Встряхиваю головой, чтобы избавиться от всех мыслей, которые спутались в голове. Откидываюсь на спинку сиденья и дышу. Часто и глубоко.
По телу пробегает дрожь, когда вспоминаю, как Рамиль сжал мою руку и пообещал не отпускать.
