Каролла в отчаянии прибегнул к услугам итальянских эмигрантов, согласившихся поработать курьерами. Но даже их переловила американская таможня, которая, казалось, заранее их ждала. Каролла использовал все возможные каналы, однако стоило ему наладить переброску груза по одному из них, как полиция перекрывала другой.
Кроме того, Каролле пришлось выделять крупную долю прибыли тем семьям, которые он втянул в свой бизнес, и особенно семье Корлеоне. Их содействие было крайне незначительным, а деньги они получали большие.
Семью не интересовали проблемы Кароллы, и она требовала своих процентов вне зависимости от того, удалось ему реализовать наркотик или он терял всю партию. Каролла чувствовал, что дело неладно: еще немного, и он станет неплатежеспособным. К тому же его не покидало ощущение, что кто-то предоставляет информацию о нем властям. Без видимых причин, просто по привычке, он обвинил в своих бедах Лучано. Каролла в бешенстве звонил в Палермо, пытаясь узнать, что там происходит. Если ему и раньше необходимо было содействие Лучано, то теперь он нуждался в нем, как в воздухе.
У Кароллы был товар при отсутствии способа переправить его. Его надежды выбить устойчивую почву из-под ног дона Лучано и таким образом подчинить его себе не оправдались. Насмерть перепуганные дилеры, у которых на хвосте висели карабинеры, осаждали его звонками, в то время как Этторе Каллеа, правая рука Лучано, подбирался все ближе к Ленни Каватайо. Каролла опасался, что Ленни заговорит, и убрал его подальше из Палермо, поставив во главе одного из своих канадских заводов.
Он ругал себя последними словами за то, что имел глупость выйти с Ленни на личный контакт.
Не успел Каролла организовать исчезновение Ленни, как ему стало известно, что Лучано в Нью-Йорке и трясет его уличных торговцев. Каролла понимал, что находится на грани банкротства; его страхи усилились, когда он догадался, что Лучано каким-то образом раскрыл его причастность к появлению у Майкла наркотической зависимости. Никогда в жизни Каролла так не пугался, как когда встретил Лучано в дверях своего любимого ресторана на Манхэттене – тот как раз уходил.
Лучано улыбнулся и протянул ему руку. Каролла вспотел от волнения и страха, что Лучано ударит его, но тот ограничился каким-то странным, неискренним рукопожатием. Его глаза при этом оставались холодными, и он не произнес ни слова, что для Кароллы было гораздо хуже, чем если бы он обрушил на него град угроз, упреков и обвинений.
