– Ты любишь эту женщину?.. Джо? – Она подошла к нему и толкнула его в плечо. – Ты влюблен в эту сучку?
Он схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но он держал крепко.
– Послушай, я перед тобой извинился, и хватит об этом. У нас с ней все кончено. А я не хочу это обсуждать.
– Ах вот как? Отлично! Ты приводишь в нашу квартиру женщину, спишь с ней на моей кровати, а потом заявляешь, что не хочешь это обсуждать! Да катись ты ко всем чертям!
Она вырвалась и наотмашь ударила его по лицу. Он повернул голову, но защищаться не стал.
Лиза набросилась на него с кулаками. Ей хотелось сделать ему больно. Однако Пирелли увернулся и показал на дверь. Их перепуганный сын заглядывал в спальню.
Лиза крикнула:
– Иди к себе в комнату, Джино! Я сейчас к тебе приду… Ну же, Джино, делай, что я говорю!
Мальчик тихо вышел, и Пирелли закрыл дверь, оставшись стоять спиной к жене. Вздохнув, он спросил:
– Чего ты хочешь от меня, Лиза? Ты хочешь, чтобы я ушел?
Она взяла с туалетного столика носовой платок и высморкалась.
– Не знаю. Нет, я просто не понимаю, как ты мог так со мной поступить!
Пирелли смотрел на ее беспомощное, залитое слезами лицо и чувствовал себя последним негодяем. Он подошел к ней и ласково потрепал по плечу:
– Клянусь, я сам не знаю, как это получилось. Но что было, то было, и словами тут не помочь.
– Ты меня уже не любишь?
Он погладил ее по щеке.
– Я люблю тебя, Лиза, люблю… – Покраснев, он виновато взглянул на нее. – Послушай, я попытаюсь загладить свою вину.
Мы поедем отдыхать втроем. Теперь, когда я закончил дела в Палермо, мы можем отправиться сразу после Рождества. Что скажешь?
– Не знаю, Джо. Я так расстроена… И все-таки мне не понятно, как ты мог меня обмануть?
Лицо его окаменело.
– Я не обманывал тебя, Лиза, поверь. У нас с ней все кончено. Мы больше никогда не увидимся.
Он обнимал ее, целовал в волосы, в шею, а она прижималась к нему и плакала.
– Не надо, Лиза, не плачь, пожалуйста.
Рождество прошло довольно неприятно. Лиза при каждом удобном случае вспоминала его измену.
Даже когда они занимались любовью, она спрашивала, так ли она хороша, как «та женщина», имея в виду Софию. Пирелли был уверен: если бы не ее постоянные намеки, он бы думал о Софии вдвое меньше. Он знал, что должен опять с ней встретиться, и даже вынашивал мысли о том, чтобы бросить жену, но в конце концов отказался от этих планов, потому что не хотел потерять сына.
Он терзался чувством вины, порой впадая в депрессию.
