Через миг доктор почувствовал, как ему заломили руку за спину, и услышал над ухом жаркий шепот:
– Что случилось? Ради бога, скажите мне правду.
Доктор высвободил руку и растер ноющее запястье.
– У вас мальчик. Он сейчас в отделении интенсивной терапии. Мне жаль, но надежды на то, что он выживет, почти нет.
Каролла держал руку Евы в своей и старался говорить спокойно. Было около полуночи. Она очень долго приходила в себя после анестезии, и теперь глаза у нее слипались, так что Каролла не был уверен в том, что она понимает, кто с ней рядом.
Она как-то странно смотрела на него, словно не узнавая, и вдруг взгляд ее стал сосредоточенным.
– Полли? Это ты, Полли?
– Да, сладкая моя, это я. Как ты себя чувствуешь?
Ева облизнула пересохшие губы, и Каролла положил ей на лоб влажное полотенце. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула:
– Говорила я тебе, что мне не нужно уезжать из Нью-Йорка. Почему ты не послушал меня?
– Да, да, но я хотел, чтобы ты была со мной.
– Мне станет лучше, когда мы вернемся домой.
Я хочу рожать ребенка дома. Они сказали тебе, когда мы сможем уехать? Уверяю тебя, в Нью-Йорке все будет в порядке. И почему я позволила тебе притащить меня в эту дыру!
Каролла прослезился, смачивая полотенце в чаше с водой и возвращая его на лоб жены.
– Он уже родился, сладкая моя, ты уже родила его.
– Не понимаю… – поморщилась она. – Он? Ты говоришь, он? У меня родился сын?
– Да, моя радость. Но он еще очень слаб. Его поместили в отделение интенсивной терапии."
"Ее лицо внезапно просияло, словно она не услышала его последних слов.
Сжав руку мужа, она тихо вымолвила:
– Мальчик… Я хочу увидеть его, Полли.
Каролла беспомощно оглянулся на медсестру, которая стояла поодаль во время всего их разговора. Она подошла к постели Евы, пощупала ей пульс и осторожно положила ее руку обратно на одеяло.
– Пока вы не можете увидеть сына, – заговорила она с Евой ласково и терпеливо, как с ребенком. – Нам необходимо поправиться и набраться сил, прежде чем мы будем кормить нашего мальчика.
А теперь постарайтесь заснуть. Вы проснетесь и почувствуете себя намного бодрее.
Ева послушно закрыла глаза и почти сразу провалилась в глубокий сон.
– Джорджио, мы назовем его Джорджио… – прошептала она напоследок. – Спокойной ночи, моя крошка, спи сладко…
В три часа утра приземистая фигура Кароллы все еще маячила в фойе. Дежурный хирург вышел к нему и сказал:
– У меня для вас хорошие новости. Ваш малыш продолжает бороться, у него сильный характер.
