Казалось, он наслаждается обществом одетых в траур, беспомощных женщин, которые с явным почтением слушают его, мужчину.
Барзини улыбнулся:
– Итак, дамы, я весь внимание.
Он скользнул сальным взглядом по ногам Мойры, потом медленно поднял глаза к ее курчавым светлым волосам и блестящим губам. Но она, как и остальные вдовы, сидела с опущенной головой. В конце концов он сосредоточил свое внимание на Терезе.
Она открыла кейс и достала толстую папку с документами. Ее лицо было осунувшимся, слегка изможденным.
Когда она подняла глаза, Барзини с удивлением заметил ее прямой, немигающий взгляд.
Он инстинктивно понял, что эта женщина его не боится. Но когда она заговорила, тон ее был полон покорности.
– После смерти наших любимых мужчин мы оказались в очень сложном положении. Моя свекровь пользовалась услугами давнего друга семьи, Марио Домино, который вел все наши дела. Он был человек пожилой и, к сожалению, некомпетентный…"
"И Тереза поведала Барзини историю о том, как бедные женщины попали в затруднительное положение, обрисовав их финансовую ситуацию и назвав четкие цены на имущество компании Лучано.
Салерно записывал все, что она говорила.
Мойра украдкой разглядывала обстановку. Вазы, картины, толстый ковер, в котором утопал носок ее туфельки… Этот гостиничный номер буквально дышал деньгами. Она явственно ощущала их запах, исходивший от шелковой обивки стен.
София сидела, не поднимая головы, и пялилась на жуткий ковер. Она нашла обстановку номера безвкусной, аляповатой, а самого Барзини невзлюбила с первого взгляда.
Она чувствовала, как его кротовьи глазки нагло шарят по ней, раздевая, и по телу ее ползали мурашки.
Роза зачарованно смотрела, как Барзини вращает своими глазками, уморительно закатывая их кверху. Она тоже ощущала на себе его пристальный взгляд, но ее совершенно увлекли его маленькие толстые ручонки, которые то приглаживали складки на брюках, то крутили в пальцах бриллиантовую булавку.
Она тайком улыбалась, понимая, что этот человек-крот сам себя ублажает.
Тереза объяснила, как с ними обошлись Корлеоне, какую оскорбительную сделку те им предложили. Она сказала, что ей связали руки, а между тем – и она в этом нисколько не сомневается – любая семья в Палермо с радостью согласилась бы арендовать у нее помещения.
Черный надраенный ботинок дернулся, Барзини быстро взглянул на Салерно и снял очки.
– Я вижу, вы очень уверены.
