Сначала Джозеф Каролла хотел, чтобы сын занял его место, но за последний год он изменил это мнение. Оказалось, что, несмотря на всю свою браваду во время последнего визита к Роберто, старик в глубине души понимал, что с ним его связывают узы гораздо более тесные, чем с сыном. Роберто давно слышал о том, что Пол понемногу торгует наркотиками. Во время войны он даже летал в Стамбул, чтобы заключить там сделки. Партии сырья доставлялись морем в Милан, где проходили очистку на подпольных заводах.
Каролла-младший был полностью занят делами и не скупился, оплачивая итальянским пилотам рейсы в Африку, где передерживал товар, когда в Роммеле становилось опасно.
Он чуть с ума не сошел от ярости, когда узнал, что американцы вошли в Северную Африку, поскольку это ставило под угрозу существование отлаженного маршрута. Казалось, Пола не интересовало в жизни ничего, кроме денег. Даже судьба родного отца.
Организация единогласно проголосовала за то, что после смерти Джозефа Кароллы его место займет Роберто Лучано.
Боссов поразили его жизнестойкость, умение наладить деловые связи и уберечь свои предприятия от разрушающего влияния кризиса. Военные награды также говорили в его пользу. Однако решение Организации, чрезвычайно лестное для него, ставило крест на его решении выйти из дела. С этой минуты он становился полноправным доном, одним из самых молодых в Синдикате, но его не покидали тревожные предчувствия. И прежде всего потому, что он нажил себе смертельного врага в лице Пола Кароллы.
Джозеф Каролла был подключен к кислородной подушке, которая лишь немного облегчала его существование.
Из его груди вырывалось хриплое дыхание; исхудавшие пожелтевшие руки неподвижно лежали поверх белоснежной простыни. Он понимал, что Роберто стоит возле постели. Его рука вздрогнула и слегка приподнялась. Роберто склонился, чтобы поцеловать ее. Он произнес слова благодарности старому дону, но тот смог лишь промычать в ответ. В следующий миг его сотрясли конвульсии жуткого кашля, и кислородная маска запотела.
Каролла сжал в кулак руку, на которой было надето массивное золотое кольцо – символ его власти. Он нашел глазами лицо Роберто и разжал руку. Взгляд его помутился, и через миг в больничной палате раздался угасающий зуммер машины, которая до последней минуты поддерживала жизнь старика. Джозеф Каролла не успел ни увидеть кольцо на пальце своего преемника, ни обнять на прощание того, кого подобрал когда-то на улицах Неаполя и с тех пор считал своим сыном.
