Джозеф Рокко приставил ладони к лицу и озадаченно заглянул через стекло в салон «роллс-ройса», потом протиснулся мимо упаковочных ящиков к багажнику машины, открыл его и увидел уложенные чемоданы, даже прочитал на одном ярлык. Оставив багажник открытым, он пошел дальше, вглубь гаража, нагнулся над грузовым контейнером и внимательно изучил аккуратные надписи на ярлыках с четко видимой датой отправки.
Рокко присвистнул. Хотя, вообще-то, здесь не было ничего подозрительного. Он знал, что женщины собираются съезжать с виллы.
Он снова начал протискиваться между ящиками, приподняв полы пиджака, чтобы не зацепиться. Внезапно тяжелые двери гаража, управляемые электроприводом, стали закрываться…
– Э, что такое? В чем дело?
У Рокко не было причин для тревоги. Он спокойно пошел к выходу, даже не пытаясь пробежать те несколько шагов, которые отделяли его от опускающихся дверей. Только когда его накрыли с головой тяжелым вонючим одеялом, он принялся бороться, силясь вырваться и достать свой пистолет. Потеряв равновесие, он упал на один из ящиков и перевернулся на бок в отчаянной попытке выбраться из-под одеяла, убрать его со своего лица.
Первый удар пришелся в висок и оглушил его, однако ему удалось кое-как подняться на ноги. В конце концов он стащил одеяло с головы и тут же получил новый удар по черепу. Все еще в сознании, он медленно осел на колени и застонал. Третий удар – лезвием лопаты по шее – чуть не обезглавил Рокко.
Лука тяжело, хрипло дышал от усилия. Невыносимо болело плечо. Он боялся, что открылась недавно зажившая рана.
Поставив лопату на пол, он нагнулся над Рокко и, даже не щупая пульса, понял, что тот мертв.
Адина закрыла дверь за представителями Корлеоне. Они немного помедлили, увидев, что машины Рокко нет на месте, потом сели в «мерседес» и торопливо уехали.
Мужчины молчали, совершенно уверенные в успехе. Эта маленькая заминка легко устранима. Теперь вдовы будут вынуждены принять их предложение, причем без всяких переговоров. Правда, переговоры с самого начала были лишь видимостью.
Просто к ним решили проявить уважение. Скоро они поймут, как глупо было с их стороны злоупотреблять этим уважением.
* * *"
"Чуть позже женщины, собираясь уезжать, в последний раз обходили комнаты, проверяя, все ли уложено. Мойра захлопнула свою увесистую косметичку и быстро сбежала по лестнице.
– Я только брошу это в багажник! – крикнула она. – Я решила уложить косметику в самом конце, чтобы потом можно было легко ее достать.
Ее никто не слушал.
