Приложи все силы и достань его – хоть из-под земли!
Пирелли начал выходить из себя.
– У всех полицейских есть его фоторобот, во всех гостиницах и больницах дежурят наши люди…
– Знаю, Джо, знаю. Людей много, и ни одной зацепки. Значит, надо надавить на все рычаги и поймать этого гада. Этот город – выгребная яма, Джо, и она уже переполнена до краев. У тебя больше нет времени. Прости, но я должен забрать своих людей, и как можно скорее.
Пирелли знал, что рано или поздно лишится части помощников, и все-таки не думал, что это произойдет так быстро.
– Вы отменили все отпуска?
– Да. Люди недовольны. Ты хотел на выходные съездить в Милан? Может, твоя жена сама сюда приедет? Так мы сэкономим время.
– Хорошо, – сказал Пирелли. – А насчет прессы я не знаю…
– А что ты вообще знаешь, Джо? Ты даже не знаешь, на Сицилии он сейчас или уже нет.
Оставшись один, Пирелли заметил мигающий огонек селектора. Сняв трубку, он откинулся на спинку кресла и закурил очередную сигарету.
Через несколько недель после запроса Пирелли его друг нашел бывшую лаборантку рентгеновского кабинета старой больницы «Назарет».
Она вспомнила мальчика, которого когда-то приводили к ней в кабинет на рентгеновский снимок и приметы которого совпадали с приметами Луки Кароллы.
Пирелли рано ушел с работы, чтобы встретиться с пожилой синьорой Брунелли. Сидя в маленькой, чисто прибранной квартирке, он дожидался хозяйку, сомневаясь, что не напрасно тратит время. До сих пор все, что он узнал о Луке, не принесло его расследованию ровным счетом никакой пользы.
Закурив, он поискал глазами пепельницу и бросил спичку в вазочку в форме дельфина.
В комнату медленно вошла синьора Брунелли. Он помог ей сесть. Она призналась, что удивлена его визитом, и спросила, почему его так интересует пациент, которого она видела больше двадцати лет назад. Пирелли совершенно откровенно сказал, что сам толком этого не знает, а просто пытается собрать о подозреваемом как можно больше сведений и надеется, что хотя бы что-то поможет ему выйти на его след.
Синьора Брунелли уставилась на поблекшую фотографию сирот, которую ему дал в монастыре брат Томас. Дрожащими руками она взяла лупу и долго разглядывала каждого мальчика, переводя увеличительное стекло с одного лица на другое.
– Вот этот, обведенный красным кружком. Светленький мальчик… Ему я делала рентгеновский снимок, точно.
Пирелли кивнул и забрал фотографию.
– Это было, как вы справедливо заметили, очень давно.
