Грациелла повернулась к Софии и шепотом попросила ее пройти в кабинет.
Грациелла отперла дверь и жестом предложила Софии пройти вперед.
– Я всегда держу дверь на замке…
София ошеломленно огляделась. Вдоль стен стояли бесчисленные коробки с документами, некоторые громоздились одна на другой, большую часть площади пола занимали деревянные ящики, в основном открытые, письменный стол был завален папками и разрозненными бумагами.
– Бог мой, мама, что это?
Грациелла беспомощно пожала плечами:
– После смерти Марио его обязанности приняла на себя его фирма.
Я подписала новую доверенность, и теперь фирма считается официальным душеприказчиком. А когда стало ясно, что вы все соберетесь на вилле, я сказала им, что и так слишком долго ждала, и велела вернуть все документы мне. Как видишь, работа во многом не закончена. В некоторых из этих ящиков хранятся личные бумаги Домино из его офиса и домашнего кабинета. Я чисто физически не смогла все просмотреть.
Грациелла покопалась в бумагах на столе и протянула Софии пачку телексов.
– Это от американских брокеров, я не понимаю, о чем речь…
София закурила и сделала глубокую затяжку, потом стала читать телексы. Грациелла подошла и остановилась рядом.
– Мама, Марио Домино оставил какие-нибудь записи? Мне бы хотелось на них взглянуть.
– Он был очень болен и даже сам не понимал, насколько серьезно. У него было больное сердце.
София вздохнула:
– Мама, вам нужно было раньше с нами связаться. Как вы могли допустить, чтобы все так запуталось?
Грациелла обвела рукой комнату:
– Я допустила, потому что презираю все это.
София, не считай меня дурой. Пусть Бог меня простит, но мне стыдно, что я ношу имя Лучано. Однако сейчас я понимаю, что была не права, и после смерти Марио я попробовала исправить свои ошибки. Возможно, уже слишком поздно.
В это время Тереза пыталась разобраться в ворохе лежащих перед ней бумаг, Роза и Мойра заглядывали ей через плечо, каждая со своей стороны. Судя по всему, на депозитных счетах в банках Нью-Йорка и Нью-Джерси лежали крупные суммы.
Эти вклады были за считаные дни разбиты на более мелкие, по сто и триста тысяч долларов, затем через несколько дней – на еще более мелкие, по десять тысяч, и последние были переведены в банки на Ямайке, в Токио, в Гонконге.
Тереза стала прослеживать путь денег дальше. Из этих отдаленных уголков деньги в течение месяца были переведены на счета доверительных фондов, список которых приводился, и уже оттуда напрямую перечислены в швейцарские банки.
