Уллиано многозначительно спросил, не могло ли получиться, что кто-то из посетителей Кароллы неправильно истолковал какие-то его слова. Каролла замотал головой и от досады стал кусать ногти. Он отчетливо представил себе лицо Луки, зеркальные очки, дурацкую шляпу… Неуверенность Кароллы не укрылась от его адвоката.
– Дело в том, что если в нашем случае закон не будет применен – а вы ведь понимаете, надо учитывать все возможности, – то все, что может сыграть нам на руку…
Каролла грубо перебил его и рявкнул, что этот мост они будут переходить, когда подойдут к нему.
– Закон не позволяет держать меня за решеткой дольше восемнадцати месяцев. Вы это знаете, я это знаю, и точка. Я отсюда выйду, ясно?
Пока Тереза с полной сумкой покупок поднялась на верхний этаж, где находилась ее квартира, она совсем выбилась из сил. Не найдя ключей, она нажала локтем кнопку звонка. Дверь открылась, Роза стояла в прихожей, ее голова была обмотана полотенцем.
– Ты что, не слышала звонка?
– Я мыла голову.
Роза вернулась в ванную, даже не подумав помочь матери занести покупки.
Тереза чуть не выронила телеграмму. Бросив пакеты с покупками, она разорвала конверт, пробежала глазами текст и побежала за дочерью."
"– Роза, Роза, пришла телеграмма от Грациеллы! Вот, послушай, нам нужно первым рейсом вылетать в Палермо. Наконец-то!
Роза вышла из ванной, и Тереза замерла с открытым ртом.
– Что ты натворила? Господи, что ты сделала с волосами?
Роза попятилась. Она подстригла волосы, причем подстригла неровно, ступеньками, а на макушке – так коротко, что волосы стояли ежиком.
Но и это еще не все: она выкрасила их в ярко-оранжевый цвет, во всяком случае, некоторые пряди были именно такого оттенка.
Девушка провела рукой по волосам:
– Я подстриглась.
– Это я и сама вижу. Но почему? Зачем ты это сделала?
– Мама, но это же мои волосы, кому какое дело?
– Не забывай, ты моя дочь! Ты внучка Грациеллы, об этом ты не подумала?
Роза взяла телеграмму. Текст был коротким. «Срочно возвращайтесь в Палермо первым же рейсом. Грациелла Лучано».
Мойра не знала, смеяться или плакать. Она поцеловала телеграмму и пустилась в пляс по комнатам, но дело кончилось тем, что она рухнула на кровать и заплакала от облегчения. Наконец долгие месяцы ожидания остались позади. Как вдова Фредерико Лучано, она скоро получит все, что ей причитается.
По возвращении из Чефалу Софию ждали дома одни неприятности. На нее продолжали напирать работники банка, отчаянно пытающиеся разобраться в ее финансовом положении.
