И вот что: убери из-под кровати газеты, тебе известно, что я не разрешаю приносить их в монастырь. Если хочешь читать газеты, делай это, когда выходишь за стены нашей обители. Монастырь не отель, хотя ты предпочитаешь использовать его именно так.
Лука вышел в коридор за отцом Анджело:
– Вы хотите, чтобы я ушел?
Старик помедлил и повернулся к Луке:
– Ничего подобного. По-моему, ты пришел сюда, чтобы обрести мир, может, тебе стоит подумать о том, чтобы остаться у нас навсегда? Если бы ты принял постриг, это было бы для меня самой большой радостью на оставшиеся годы.
Лука рассмеялся, его смех прозвучал необычно – может, потому, что слышался очень редко, в то же время он смеялся так заразительно, что даже отец Анджело усмехнулся.
– Как вижу, мое предложение тебя рассмешило? Что ж, никто не может сказать, что я отказался от попыток обратить тебя. Я всегда верил, что ты рожден быть монахом, но, признаюсь, мое мнение никто больше не разделяет.
Подлаживаясь под шаг отца Анджело, Лука шел вперед боком, прижимаясь спиной к стене.
– По-вашему, у меня есть к этому призвание?
– Как ни странно, да. Когда-нибудь ты победишь темную сторону своей натуры и тогда, может, сам поймешь, что это так.
Лука отстал, а отец Анджело двигался дальше по коридору своей медленной стариковской походкой, его голос отдавался от каменных стен.
– Это все еще в тебе, Лука, я чувствую…
Старик оглянулся, проверяя, здесь ли Лука, но коридор был пуст. Дверь в келью Луки беззвучно закрылась.
Позже, когда Лука усердно трудился в огороде, брат Гвидо, подняв крышку одного из мусорных баков на кухне, обнаружил там разорванную газету.
Оглядевшись и убедившись, что его никто не видит, монах собрал обрывки и пошел с ними в библиотеку. Сложив из обрывков две газеты, брат Гвидо прочел их очень внимательно, потом снова выбросил в мусор, правда, к его досаде, в каждой газете недоставало одной статьи.
Увидев, что Лука возится в огороде, брат Гвидо отправился в его келью, якобы чтобы сменить постельное белье.
Монах действовал быстро. В келье трудно было что-то спрятать, и вскоре он нашел вырезки из газет. Он торопливо пробежал глазами статьи, боясь, что его могут застать за этим занятием. Когда Лука вернулся, монах держал в руках простыни, явно собираясь сменить белье. При появлении Луки Гвидо покраснел.
– А, вот и ты… Раз пришел, помоги мне, я принес тебе чистые простыни.
– Спасибо, я сам могу о себе позаботиться и знаю, где находится прачечная.
