Но мой кузен знаком с женщиной, которая работает у них на кухне, иногда она выкатывает старика в инвалидной коляске на прогулку. Обычно она возит его в сторону порта. Там поблизости есть маленький бар со столиками на открытом воздухе, сегодня она отвезет старика туда, и, если вы подождете здесь, мы с ней…
– Ты знакома с этой женщиной?
– Да, синьора, мы вместе ходили в школу. Этой частью города управляет семья Карбони, сестра моего кузена служит у Алессандрини Карбони. Сын Баранцы тоже работает на Карбони.
– Хорошо, Адина, я подожду, только не слишком долго.
На Дженнаро Баранце была соломенная шляпа, правая часть которой выглядела так, как будто ее грызла собака. На его мясистом носу сидели нелепые женские очки с розовыми стеклами. Сам старик, ссутулившийся в инвалидном кресле, был так тощ, что казался высохшим. Женщина, толкавшая инвалидную коляску, помахала Адине, та поспешила ей навстречу. Женщины поговорили, толкая кресло в ту сторону, где сидела Грациелла. Подъехав к Грациелле, они поставили кресло в тени.
В первый момент Грациелла растерялась, не зная, с чего начать. Глядя на трясущегося старика в жеваной соломенной шляпе, она начала подозревать, что зря теряет время. И тут она услышала его слабый голос:
– Примите мои соболезнования, синьора, я оплакиваю вашу семью.
– Вы знаете, кто я? – прошептала Грациелла.
– Да, синьора, знаю. Мы с вами много раз встречались, я тогда был совсем молодым.
– Простите, но я не помню.
Старик пожал плечами. Одна рука у него была искалечена, пальцы другой теребили вязаную шаль, которой были накрыты его колени.
– Мой сын говорит всем, что я сошел с ума, но я ничего не забываю. Разве только то, что нужно забыть.
– Вы знали моего сына Майкла? – спросила Грациелла.
– Да, синьора, очень хорошо знал. Он научил меня читать и писать. Мы провели вместе с ним в горах шесть месяцев. Я любил вашего сына, он был… – Старик дотронулся здоровой рукой до груди на уровне сердца. – У него было ангельское сердце.
Некоторое время они молчали, потом Грациелла вздохнула и сказала:
– Мне не говорили, что он пристрастился к героину, я узнала лишь совсем недавно.
– Дон Роберто пригрозил, что он отрежет язык любому, кто посмеет вам рассказать. Он хотел, чтобы у вас оставались только хорошие воспоминания, синьора, а от плохих вам было бы слишком трудно избавиться, они бы вас терзали, уж поверьте мне.
– Дженнаро, воспоминания – это все, что осталось от моих сыновей. Я потеряла четырех сыновей. – Она наклонилась к старику.
