– Ты нашел Дженнаро Баранцу, как я просила?
– Да, он живет в Монделло с сыном. Они содержат небольшую гостиницу, у меня есть их адрес и телефон. Баранца очень слаб. Можно полюбопытствовать, зачем тебе понадобилось его видеть?
Грациелла посмотрела на Марио, и он отметил, что она еще бледнее обычного.
– Знаешь, каждый день, сидя в зале суда, я смотрю на людей за решеткой и спрашиваю себя: сколько из них работали на дона Роберто или были с ним знакомы? Я каждый день слышу о проституции, вымогательстве, шантаже, похищениях, убийствах и думаю об этой вилле, о всей своей жизни.
Я слушаю записанный на пленку голос, и мне кажется, что это голос незнакомого человека. Я потеряла всех своих сыновей, Марио, но еще страшнее, что я перестала уважать Роберто.
– В таком случае ты судишь его несправедливо.
– Неужели? Ты можешь подсчитать, какая часть его состояния заработана на страхе? Сколько человек погибло ради того, чтобы сделать нашу семью настолько могущественной, чтобы за нее стоило убивать? Ты слышал, как он смеялся, когда рассказывал, как организовал свадьбу сына, чтобы использовать ее как прикрытие убийств? Хочешь услышать, как он меня использовал, и не только меня, как он использовал своих сыновей?
– Грациелла, выбрось ты эти записи и не слушай их больше!"
"– Нет уж, я буду слушать.
Потому что он лгал мне даже в самом конце. Он говорил, что не может жить и умереть спокойно, пока убийцы Майкла не будут наказаны по справедливости. Так вот, это была ложь! Ему обязательно нужно было, чтобы Пол Каролла знал, что его упрятал за решетку не кто-нибудь, а дон Роберто Лучано.
Его решение выступить в суде не имело никакого отношения к Майклу! На самом деле он хотел доказать Каролле, что победа осталась за ним.
– Грациелла, это неправда.
– Ты так считаешь? Сколько доказательств ему нужно было по закону для суда? Все бы узнали, что представляет собой наша семья. Если бы дон Роберто стал давать показания, он все равно бы так или иначе уничтожил свою семью. Что ж, в этом он преуспел, и мне больше ничего не нужно, я не хочу, чтобы у меня что-то осталось.
Вдовы моих сыновей, моя внучка – никто не должен узнать правду. Я хочу их освободить, Марио, пусть живут без страха.
Марио собрал свои бумаги, сложил их аккуратной стопкой, убрал в дипломат, защелкнул замки и сложил руки на крышке.
– Воля твоя. Я с тобой свяжусь, как только будут переведены деньги. Но пойми, ты открываешь доступ к легальному бизнесу твоего мужа именно тем людям, которых так презираешь.
