Лука знал, что немного погодя кто-нибудь подойдет к двери и откроет вырезанный в ней маленький глазок.
Отец Анджело страдал от артрита и с трудом передвигался, но, когда ему сказали, что у ворот стоит Лука Каролла, он так торопился увидеть мальчика, что даже забыл взять каркас, на который опирался при ходьбе.
Лука принял верное решение. Отец Анджело, прослезившийся от радости, тепло обнял его. Старик был так явно рад его видеть, что Лука сам чуть не прослезился. На помощь отцу Анджело поспешил брат Гвидо – монах, которого Лука не знал.
Он наклонился, чтобы взять багаж Луки, и был поражен, когда чемоданчик резко вырвали у него из рук. Лука терпеть не мог, когда кто-то прикасался к его вещам, однако поспешил извиниться и пояснил, что чемодан очень легкий и он без труда донесет его сам. Что же касается узкого длинного футляра, то его Лука ни на секунду не выпускал из рук.
Брат Гвидо взял за руку отца Анджело, и все трое двинулись через внутренний двор. Отец Анджело шел медленно, волоча ноги. Когда они вошли в прохладный коридор, старик остановился и похлопал Луку по руке:
– Мы поселим тебя в твоей старой комнате, помнишь ее?
– Да, отец, помню.
– Ты слышал, что сиротский приют закрыли? Я тебе об этом не писал?
– Да, отец, писали. Ничего, если я поживу у вас денька два, о’кей? – спросил Лука по-английски.
– Ну и ну, Лука, да ты стал настоящим американцем.
Сандалии отца Анджело со знакомым звуком шаркали по каменным плитам пола. Старик, тяжело опирающийся на руку брата Гвидо, казался совсем слабым и хрупким.
Он похудел еще сильнее, кожа как будто болталась на костях, редкие, похожие на пух волосы, торчавшие жиденькими пучками на почти лысой голове, стали совсем белыми. Лука неожиданно испытал такое острое желание обнять старика, что, боясь выдать свои чувства, поспешил отступить подальше в тень.
Отец Анджело окликнул двух монахов, показавшихся на противоположной стороне внутреннего двора.
– Идите сюда, Лука приехал, Лу-ка! – Он повернулся к Луке. – Ты, конечно, помнишь брата Томаса?
Брат Томас изменился почти до неузнаваемости.
Его некогда полное тело иссохло, густые вьющиеся волосы, когда-то черные, совершенно поседели, лицо избороздили глубокие морщины. Брат Томас улыбнулся, помахал Луке и двинулся к ним вместе с другим монахом, который выглядел еще более древним. Лука повнимательнее всмотрелся в его лицо. Неужели это брат Луи? Не может быть… Два старика подошли ближе, и Лука понял, что второй – действительно брат Луи, хотя старик его не узнал.
