Он берег своего сына и выбрал Роберто для такого опасного предприятия. Если раньше Пол выказывал к Лучано пренебрежение, то теперь почувствовал себя глубоко оскорбленным. Черт бы побрал его молодость, которая помешает ему ввязаться в большую войну, что того и гляди разразится! Пол умолял отца, неистовствовал, обвиняя его в том, что ради своего любимчика Роберто он готов унизить сына, свою плоть и кровь. Старик выслушал его и пообещал, что, как только Роберто закончит это дело, он отошлет его обратно на Сицилию для его же собственной безопасности.
Когда Лучано возвратится на родину, Пол займет его место рядом с отцом. Однако старик умолчал о том, что собирается перепоручить свои дела на Сицилии Роберто, который станет главой тамошней ветви семьи.
Роберто безупречно выполнил приказание босса. Поговаривали, что он в одиночку расправился с семерыми. Как бы то ни было, его щедро наградили за работу. С тех пор с Лучано стали считаться в высоких кругах семьи, он разбогател, а пять лет жизни в Америке преобразили его.
Он по-прежнему предпочитал броские костюмы и бриолинил волосы, но начал курить хорошие сигары и носить дорогие украшения.
Настало время покинуть Америку. На хвосте у него давно сидели «федералы», квартира прослушивалась, за ним установили слежку. Надо было лечь на дно и переждать. Каролла пригласил его к себе за несколько часов до отъезда.
Старик сидел на кровати, обложенный подушками. Его мучили боли в груди, дыхание было хриплым, но он, как обычно, курил свою любимую «гавану». Хлопнув ладонью по шелковому покрывалу, дон предложил Роберто сесть рядом.
Лучано обратил внимание, что тяжелый золотой перстень с темно-голубым камнем, который босс носил не снимая, сейчас надет не на безымянный, а на средний палец его правой руки. Старик сильно похудел в последнее время.
Каролла сжал сильную руку молодого человека в своих ладонях.
– Ты был мне как сын. Я доверяю тебе, ты честен и порядочен. За все эти годы я ни разу не услышал от тебя слова «нет». За это я хочу наградить тебя.
– Каролла говорил по-английски с сильным акцентом, хотя теперь редко прибегал к родному языку.
– Ты и без того достаточно наградил меня, Папа, – ответил Роберто, целуя руку боссу. – Ты всегда был щедр ко мне.
Каролла задохнулся и закашлялся. Приступ кашля прошел только тогда, когда он затянулся сигарным дымом.
– Ты едешь домой, до тех пор пока здесь все не утрясется. Потом ты вернешься, но не раньше, чем я призову тебя. У тебя будет много дел дома, Роберто.
