Один из телохранителей попытался войти в комнату, чтобы осмотреть ее, но Лучано удержал его.
– Подождите, – прошептал он. Они молча смотрели, как босс вошел в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.
Майкл лежал на кровати лицом вниз, схватившись окостеневшей рукой за спинку. Из вены у него торчала игла. Лучано перевернул сына, лицо Майкла было неузнаваемым: сломанный нос, ссадины, вылезшие из орбит глаза. Он боролся до последнего дыхания, о чем свидетельствовали кровоподтеки на теле и сломанные ногти на руках.
Дон Роберто взял сына на руки, вынес его из дома и сел с ним вместе сзади. Проезжая мимо изуродованного, изрешеченного пулями тела Этторе Каллеа, брошенного убийцами у ворот, Лучано велел избавиться от него. Не важно, что с ним сделали, но Каллеа предал свою семью.
* * *Синьор Манисколо приложил все свое мастерство, чтобы привести в порядок лицо Майкла и восстановить раздробленный нос, но его усилия оказались тщетными. Только светлые волосы, ниспадающие на плечи и придающие ему сходство с ангелом, остались прежними.
Манисколо вымыл их и причесал так, чтобы как можно сильнее скрыть лицо. Он был бессилен вернуть красавцу Майклу его прежний облик, то, каким его знали родные и друзья.
Гроб с телом Майкла поставили в холле. Братья один за другим подходили к нему и прощались, смахивая с ресниц слезы. Фредерико не смог пересилить себя и подойти близко: при виде сложенных на груди рук покойника с ним едва не случилась истерика.
Грациелла, которая находилась в состоянии шока с той минуты, как ей сообщили о смерти сына, увидев его в гробу, растерянно улыбнулась.
Должно быть, произошла какая-то чудовищная ошибка, это не ее сын. Роберто постарался успокоить и утешить ее, говоря, что в ее памяти Майкл останется таким, каким она видела его в последний раз: с радостной улыбкой на лице и охапкой цветов в руках.
Роберто не был готов к неожиданному выпаду со стороны жены: она вдруг стала кричать на него и обвинять в том, что он отправил Майкла назад в горы.
– А теперь ты можешь вернуть мне его? Можешь?
Ее надтреснутый голос полоснул его по сердцу, как острый нож, разбередил и без того кровоточащую рану. Он выпрямился и словно окаменел, будучи не в силах даже обнять жену, которая так нуждалась в его поддержке. Смерть сына выбила почву из-под ног у него самого.
Одному охраннику, Дженнаро Баранца, удалось выжить. У его палаты в больнице круглосуточно стоял вооруженный пост.
