Закончив разговор, Оксана некоторое время молчала, потом неуверенно произнесла:
— Знаешь, Леша, или я чего-то не понимаю… или объявилась тетя Маша… Ну, мамина сестра тетя Маша, помнишь? Она сейчас в Австралии, замужем за каким-то промышленником, и друг ее мужа приехал по делам в Союз и нашел нас через справочное… Он заедет к нам через час. Так, ты бегом в магазин, а я — на кухню…
Джим, оказавшийся выходцем из России, от водки не отказался, уже после получасового общения перестал особо церемониться и теперь, раскрасневшийся и добродушный, сидел, развалившись в кресле, и рассказывал, изредка стряхивая пепел с толстой сигары:
— Она не знала, жив ли кто-нибудь из семьи вообще, поэтому ничего со мной не передала, ну там презентов, сувениров… А вы письмишко-то тетушке отпишите, почта ваша советская его полгода промурыжит, а со мной — как на крыльях!
Алексей улыбался и кивал, не забывая наполнять рюмки.
Оксана, извинившись, встала и вышла на кухню, а вскоре окликнула мужа:
— Леша, можно тебя на минуточку?
— Сейчас я, кажется, втык получу.
— Алексей выразительно взглянул на бутылку и заговорщически подмигнул гостю. Тот понимающе кивнул: мол, все женщины таковы, ничего не поделаешь.
Кран на кухне был открыт, но Оксана, не притронувшись к грязной посуде, сидела за столом.
— Что случилось?
— Леша, я хочу вложить в письмо фотографию Наденьки и Виолетты. Я не буду ни о чем просить, но она же сама увидит… Она же должна понять. Может быть, тетя Маша даст денег на операцию, ведь для нее это гроши.
Правда?
— Ты действительно ни о чем не будешь просить? Главное, не унижайся.
— А если нужно, я и унижусь. Это моя дочь! Да я на колени встану, если потребуется! — Оксана раскраснелась и, кажется, была на грани истерики.
— Успокойся, родная. — Алексей обнял жену. — Если тетя сама ничего не предложит, то в следующем письме мы попросим, я обещаю тебе… Но только в следующем.
Прежде чем вернуться в гостиную, Оксана заглянула в детскую. Обе девочки давно уже спали.
Виолетта лежала на спине, широко разбросав руки со сжатыми кулачками. Даже в темноте было заметно пигментное пятно на ее левой щеке. Мать еле слышно вздохнула и прикрыла дверь.
Ближе к полуночи изрядно подвыпивший гость наконец простился с хозяевами и ушел, забрав письмо.
Прошел год, ответа все не было. Оксана сама писала тете пять или шесть раз, но все безрезультатно…
А еще через семь лет небольшой городок был взбудоражен страшным событием.