— А с чего ты стала такой доброй? — вскидывает подбородок старшая.
— Мила! — малышка бежит к сестре. — Она ничего не помнит.
Слова младшей девочки звучат как оправдание нерадивой сестрице и я горько улыбаюсь.
— Если я в чем-то виновата перед вами, то готова искупить свою вину.
Средняя девочка с косой недоверчиво хмыкает.
— Мы не придем на кухню. Еще не хватало получить палкой от жабы мисс Сайш или от Саманты.
Схватив Элли, она тянет девочку прочь, а та оборачивается и машет мне ручкой.
Нет, завтра я покажу мерзавкам.
Детей обижают? Серьезно?"
"Всю ночь перешиваю вещи Лилии. Это вышедшее из моды старье хорошо смотрится и на первое время сгодится, пока будут готовы мои новые платья. Одно — вечернее — сошьют из бирюзового атласа, который швея очистила артефактом. А для второго я в том же ателье купила отрез тонкой шерсти.
Дороговато вышло, но что поделать. И Эрик согласится носить костюм, который подарю ему я.
Закончив работу, прохожу в купальню, а потом валюсь в постель без сил.
У меня созрел план, как поставить мисс Сайш на место на этом этапе.
И еще меня мучает мысль, кто отец ее дочери. Кто-то настолько важный, что Роберт не может выставить ее без доказательств ее вины?
28
С утра веду Эрика завтракать, но у лестницы встречаю Элли. Девочка жмется к стенке и смущенно смотрит на меня.
— Привет, — улыбается Эрик.
— Почему ты одна? — спрашиваю я приветливо.
— Захотелось принять ваше предложение, мисс, — вздыхает Элли, видимо, имея в виду мое вчерашнее приглашение.
— Конечно, пошли с нами, — машу я рукой.
В ближайших планах начать обустройство северного крыла и тогда остальным сестрам тоже придется показаться. Страшно представить, в каких условиях они ютятся.
Я беру Элли за ручку, а самостоятельный и независимый Эрик бежит впереди. Кстати, что-то я не видела его лошадку — подарок отца.
— Эрик, а где твоя новая игрушка? — интересуюсь сощурившись.
Сын ерошит волосы и отводит глаза.
— Я продал ее охраннику. Он мне золотой дал.
Золотой? В Дургаре были в ходу бумажные купюры и серебряная мелочь, но о золотых монетах я не слыхала.
— Если разменять получится пятьдесят горрий, — Эрик вздыхает. — Это тебе на воск, мам.
Вот же юный предприниматель.
— А если отец обидится? — спрашиваю я.
— Ему все равно, — Эрик философски пожимает плечами. — Почему он не жил с нами? Не защищал?
Элли слушает наш разговор, но вряд ли много понимает, а у меня на сердце тяжелый камень. Нужно будет переговорить с Эриком об отце, пока это не сделал сам лорд Роберт.
